Они подставляли друг другу ножки и падали, увертывались и подпрыгивали, явно получая огромное удовольствие от происходящего. Под конец один плюхнулся животом на мяч, а остальные со смехом и криками рухнули на него сверху, после чего все трое принялись тузить друг друга, пытаясь добраться до мяча, но чувствовалось, что это тоже всего лишь продолжение игры.
На другой записи медленно отплывал от берега удивительный корабль под белыми парусами, на борту которого стояли и махали руками женщина и две девочки. Корабль был огромный, но в то же время легкий, воздушный и сказочно прекрасный. Его мачты вздымались выше деревьев, а на высоко задранном носу была закреплена ярко раскрашенная деревянная фигура женщины с очень большими грудями и круглыми выпуклыми глазами, делающими ее похожей на лягушку. При этом создавалось впечатление, будто море затопило всю нашу поляну.
Еще на одном кристалле было записано, как по лугу бегал мальчик с большой собакой, черной с серыми пятнами; да, я уверена, что именно так называлось это лохматое, очень симпатичное животное с болтающимися ушами и длинным хвостом. В некоторых преданиях упоминается, что когда-то собаки жили и на нашем острове, но потом, видимо, все они погибли. Или, может быть, их тоже украли дикари. Собака бегала как угорелая, приносила в зубах плоский красный кружок, который бросал ей мальчик, а потом умильно завиляла хвостом и с радостным лаем бросилась к появившейся в поле зрения пожилой женщине.
Осколки чужой жизни. Мне стало грустно при мысли, что все эти люди – даже белотелая бесстыдница – давным-давно мертвы. Но… Что поделаешь? Такова жизнь. Зато теперь мы уж точно могли ничего не опасаться; ясное дело, на острове ни людей, ни призраков нет. И вдобавок, впереди нас ждал еще целый ящик замечательных кристаллов.
Наверно, от переживаний этого вечера мы снова зверски проголодались. Я разожгла костер, мы съели по несколько яиц и закусили апельсинами. И даже выпили по чашке чая, Антар с чевелицей, а я с листьями лимонного дерева. Замечательным чашкам все было нипочем. Уже в который раз у меня мелькнула мысль – в чем и где, интересно, прежние обитатели нашего дома готовили себе еду? Может, я плохо искала и где-то лежит себе преспокойненько большой, красивый горшок из такого же удивительного материала, как эти чашки? Нужно будет завтра еще раз как следует обшарить весь дом.
Мы сидели, попивая каждый свой чай и взахлеб обсуждая все, что видели и слышали сегодня. Воображение Антара в особенности поразил корабль, который, конечно, не шел ни в какое сравнение с нашими лодками; такой огромный, такой красивый.
Может быть, и бесстыжая тоже произвела на Антара впечатление, но об этом он умолчал. А мне больше всего понравилась собака. Вдруг Антар хлопнул себя по шее ладонью здоровой руки – так, точно его комар укусил – и только тут я заметила, что уже некоторое время в воздухе слышится негромкое жужжание. Я подняла голову – над нами роилась мошкара. Мелкие серебристые точки плясали в воздухе, и ярко горящий костер, похоже, нисколько не отпугивал их.
– Ну вот, – сказала я, – а ты по комарам скучал.
С Антаром, между тем, происходило что-то странное. Он уставился на свою раскрытую ладонь, ту самую, которой только что убил ужалившее его насекомое. Брови у него поползли вверх, глаза сделались как блюдца.
– Что… это… такое? – как-то замедленно, с трудом произнес он, протянул ко мне руку, и крохотное серебристое создание упало в мою подставленную ладонь.
Однако смотрела я не на него, а на Антара, который вдруг начал медленно заваливаться набок. Губы у него беззвучно шевелились, лицо странно напряглось, как будто он изо всех сил сопротивлялся тому, что с ним происходило. И все же видно было, как свет сознания меркнет в его глазах, а потом они и вовсе закрылись. Он распростерся на земле, неловко навалившись на левый бок и откинув в сторону здоровую руку.
– Антар… – в ужасе прошептала я. – Антар!
Однако вместо того, чтобы кинуться к нему, почему-то перевела взгляд на насекомое, лежащее на ладони. Антар слегка придавил его, но оно было все еще живо и сейчас еле заметно трепыхалось, словно силясь взлететь. И тут меня пронзило такое ни с чем не сравнимое ощущение жути и невозможности, невероятности происходящего, что я, наверно, впервые в жизни по-настоящему поняла смысл выражения – от ужаса волосы шевелятся на голове. Даже вчера, когда исчез Антар, я не испытывала ничего подобного.
То, что лежало на моей ладони, не было ни мошкой, ни комаром; это вообще оказалось не насекомое, а крохотный серебряный человечек, размером чуть меньше ногтя у меня на мизинце. Все у него было как положено – круглая голова с двумя выпуклыми глазами, руки, ноги, только за спиной небольшие крылья, похожие на стрекозиные, а в руке что-то вроде серебряного копья.
И как будто мало было этого невероятного зрелища, произошло нечто уже и вовсе несообразное. Внезапно целый рой этих крохотных созданий со всех сторон ринулся к моей ладони. Они подхватили своего раненого собрата – клянусь, все так и было! – кто за руки, кто за ноги, кто за крылья, и вместе с ним растаяли в ночи.
Спустя мгновение ладонь моя опустела, но тут я перевела взгляд на неподвижно лежащего Антара и забыла обо всем. Кинулась к нему, затормошила, принялась хлопать по щекам, но все впустую. Он не подавал никаких признаков жизни. Я наклонилась, чтобы приложить ухо к его груди, и вдруг ощутила легкий укол в области затылка. Наверно, еще одна серебристая тварь укусила и меня. Слава богу, сердце у Антара билось. Значит, он просто без сознания. Но что произошло? Неужели эта человекоподобная букашка впрыснула ему яд?
Я подумала, что нужно набрать в рот воды и брызнуть Антару в лицо. Приподнялась, протянула руку к розовой чашке и вдруг почувствовала, как все перед глазами поплыло.
Возникло ощущение, точно сверху наваливается огромная тяжесть, пригибая меня к земле. Руки и ноги отяжелели, не было никаких сил удержать опускающиеся веки. В глазах возникло жжение, точно в них забился песок.
Мелькнуло повернутое набок лицо Антара, спокойное, почти безмятежное. Потом его затянула дымка, я почувствовала, что падаю, и все поглотила тьма.
ГЛАВА 5. ДЕРЕК
– 1
На этот раз "запои" продолжался трое суток. И последствия его были очень похожи на те, от которых в свое время страдал Мартин Брук.
Скверный был человек и к тому же пьяница, но теперь он, без сомнения, уже давным-давно мертв, упокой господи его душу, и поэтому не стоит даже думать о нем плохо. А Дерек жив. Пока. Однако если так будет продолжаться, то и его ждет та же участь, что и Мартина Брука. Вообще-то она ждет любого, потому что все на свете имеет конец, но Дерек понимал, что, позволяя себе подобные длительные "загулы", он ускоряет ее приближение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
