Лизонька свирепо возмущалась, что было на нее совершенно не похоже:
— Папа, мы уже купили вечернее платье, туфли, ожерелье, кольцо! Хватит уже с меня этих дурацких примерок! Почему ты маму не зовешь?! Ей же подарки покупаешь!
Папочка упрямо продолжал, настаивая на своем:
— Мама не пойдет, сама же знаешь! Она примерки терпеть не может, да и отношения у нас сложные.
Дочурка гневно топнула ногой, давая выход переполнявшему ее негодованию.
— А надо мной, значит, можно издеваться, как хочется! Я тоже терпеть не могу мерять всякую ерунду! Никуда больше с тобой не пойду! Я на работе!
Смиренно ожидающие появления ее высочества сослуживцы переглянулись, скептически пожимая плечами. Хороша работенка! Им бы такую!
Папочка не отставал, ухватив дочь за локоть и пытаясь повернуть к выходу.
— Ну, нужно же купить еще нижнее белье под платье! Там я такой комплектик царский видел…
Не церемонясь, Лизонька выдернула свой локоть из родительской ладони и для безопасности забежала за столик с коллегами. Папочка, понявший ее маневр, поневоле остался на месте, хмуро выслушивая дерзкие слова:
— Вот и купи его без меня, в чем же дело?
Александр Владимирович даже удивился ее непонятливости:
— Ну, примерить ведь надо, вдруг не подойдет, обменять же нельзя будет!
Доведенная до крайности Лиза бесцеремонно оборвала родителя:
— Папа, ты своим подружкам белье с примерками брал?
Отец несколько покраснел и, недовольный бестактностью вопроса, сердито протянул, поглядывая на сидящих за столиком мужчин:
— Нет.
Лиза сердито обрезала, не желая больше служить манекеном:
— Вот и сейчас так возьми.
— Неудобно как-то! Вдруг сидеть плохо будет?
— Папа, тебя это совершенно не должно волновать! Даже если мама и примет твой подарок, как он на ней сидит, тебе никогда не узнать.
Александр Владимирович широко развел руками, выпятив при этом грудь, как петух.
— Надеждою жив человек…
Лизонька решительно наклонилась к сослуживцам, с нескрываемым наслаждением наблюдающим за этим бесплатным цирком, и раздраженно скомандовала:
— Ладно, хватит тут рассиживаться, давайте делом заниматься!
Слегка прищурившись, Илья саркастически посмотрел на нее снизу вверх.
— А что, уже пора?
Театрально схватившись за голову, она кинулась к синему монитору, крича на ходу, что времени совсем нет, а ей сегодня нужно обязательно доделать какую-то срочную работу. И если она сей же час не приедет, то Вера Гавриловна выгонит ее без выходного пособия. Размагниченные бездельем мужчины вяло побрели за ней. Взяли всё, что она хотела, не споря и храня гранитное молчание.
Папочка, как пришитый, тащился следом, видимо, не теряя надежды на использование живого манекена.
Немного остыв от слишком тесного общения с папашкой-эксплуататором, Лизонька повернулась к руководителю их небольшой группы и негромко извинилась, сжав руки в трогательно молящем жесте:
— Илья Викторович, простите меня, пожалуйста! Если бы я знала, что здесь сегодня будет мой отец, — тут она кинула зловещий взгляд в сторону неприкаянно болтающегося Королева, немедленно принявшего вид благородного отца из классической оперетты, — то я бы никогда сюда не поехала! Вы же понимаете, это не моя вина, что мы до сих пор ничего не выбрали.
В магазин вбежала звонко хихикающая парочка, продавщица дамского бутика в симпатичном костюмчике цвета взбесившейся лососины и охранник в привычном пестром камуфляже, избавив Илью от необходимости реагировать на оправдания Лизоньки. Завидев папу с дочкой, вошедшие устремились к ним с таким восторгом, что Зайцев догадался: удовольствие при общении с семейкой Королевых получали все. Демонстративно помахивая тяжелыми сумками как предлогом для появления их здесь, служащие сообщили:
— Александр Владимирович! Вы с дочкой забыли у нас свои пальто! — и вручили им большие фирменные пакеты, доверху набитые предпраздничными приобретениями. — Ваши покупки мы тоже принесли!
Папа сухо поблагодарил, чуть заметно поморщившись, видимо, расслышав в их голосах нотки благодарных зрителей. Пакеты водрузили на стулья в конце зала, и церемония покупки хорошего компьютера продолжилась, причем пришедшая парочка и не думала уходить, удобно устроившись на стульях в уголке и не сводя глаз с оставшихся, заставляя тех ощущать себя артистами на сцене.
Наконец счет на оплату был выписан и, к искреннему разочарованию персонала, забавные клиенты собрались уходить. Лизонька, торопливо выискивая свое пальто, заглядывала во все пакеты по очереди и не сразу заметила вбежавшего в магазин запыхавшегося парня с впечатляющей мускулатурой. Зайцева неприятно поразил его слишком кокетливый для нормального мужика черный шелковый костюм с крупными золотыми пуговицами и черная шифоновая рубашка, сквозь которую просвечивал массивный золотой крест на волосатой груди. Остальные зрители, догадавшись, что спектаклю еще не конец, радостно замерли на месте, откровенно пялясь на новичка и ухмыляясь во весь рот.
Увидев пришельца, Лизонька нервозно пискнула и попыталась спрятаться за широкую спину ближе всех стоявшего к ней Генриха, но попытка оказалась безрезультатной.
— Лиза! — с душераздирающем воплем матери, вновь обретшей свое драгоценное потерянное дитя, вошедший кинулся к ней и крепко прижал ее к своему исстрадавшемуся сердцу. — Я давно тебя ищу!
Бедная Лиза, в припадке неистовой страсти притиснутая к твердой груди так, что с трудом загоняла воздух в легкие, с укором посмотрела на отца. Замахав руками, папочка стал немедля открещиваться от появления здесь нечистой силы.
— Да я тут вовсе ни при чем! Я о тебе никому ничего не говорил! Тем более Шурику! — и, сурово поджав губы, бросил в сторону нахала угрожающий взгляд.
Тот, правильно поняв намек, неохотно отпустил Лизавету, умильно глядя на ее розовые губы. Нежным голоском проворковал, преданно заглядывая в ее построжевшие глаза:
— Я позвонил к тебе в отдел, и мне сказали, что ты уехала сюда, хотя давно уже должна быть на работе.
Забыв про пальто, Лиза вспугнутой ланью понеслась к выходу из магазина, крича, что ей дорога каждая минута и оставаться здесь она больше не может. Но Шурик перекрыл ей дорогу своей могучей грудью, не позволяя сбежать. Не понимая, куда и зачем ей спешить, постарался убедить:
— Но я не могу купить тебе подарок без тебя! Тебе же трудно угодить!
Лизонька попыталась отвязаться от дарителя, твердо заявляя, что ей ничего не надо и что у нее всё есть. Шурик не менее твердо отвечал, что такого в природе не бывает, и у женщин всегда есть, чего у них нет. То есть всегда найдется что-то, чего им не хватает для полного счастья.
