Подвыпившие коллеги наивно купились на эту незамысловатую хитрость и стали ехидничать по поводу сыновней дисциплины. Илья, никак не комментируя их грубоватые высказывания, попрощался, пожелал Игорю удачного отпуска и ушел домой, чувствуя, как от тяжелых дум и излишне выпитого пива начинает болеть голова.
На следующий день, к удивлению коллег, Лешик примчался на работу без опоздания, побритый и в чистых носках, распространяя вокруг себя запах хорошего одеколона. Чинно усевшись за свой стол, стал нетерпеливо ждать обещанного прибытия дам. Когда к обеду никто из них не появился, бедняга не выдержал и отправился на разведку. Вернулся поникший и разочарованный.
— Облом! Строители не готовы. Похоже, что ремонт начнут только в понедельник, когда я уже буду страдать за партой, как малолетний несмышленыш!
Не стерпев переполнявшего душу разочарования, приник к Зайцевой груди и, жалостно подвывая, затряс плечами, имитируя неистовые рыдания.
— Хватит тебе, паяц! — Владимир Иванович озадаченно покачал головой. — Вот будет потеха, если ремонт затянется и не закончится к выходу Петухова из отпуска! Как он тогда от Любови Николаевны спасаться будет? В пожизненную командировку уедет? До конца ремонта? Катастрофа просто…
Приободренный Лешик оттер воображаемые слезы, оторвался от ласкового джемпера приятеля и сел на свое место. Нагло, напрочь игнорируя присутствие руководителя, вытащил учебник по технической механике и начал сосредоточенно его листать, периодически закатывая глаза и шевеля губами. На робкое замечание Владимира Ивановича о неподобающем в рабочее время занятии сурово отрезал:
— Я ведь не дурью маюсь, а учусь! Чтобы лучше работать, кстати!
Пристыженный руководитель тихонько сел за рабочий стол и принялся разбирать очередной сдохший принтер, хотя это было трудовой повинностью Лешика.
Остаток недели прошел относительно спокойно, если не считать стойкий запах краски, воцарившийся в здании с началом ремонта.
В понедельник, прибыв на работу, Илья с Владимиром Ивановичем едва успели включить чайник, как в дверь раздался требовательный звонок. Владимир Иванович рысью помчался открывать, по настойчивости звона уразумев, что к ним пожаловал начальник. Постукивая высокими каблучками по деревянному полу, в отдел с достоинством вплыла Вера Гавриловна, наряженная в легкий ситцевый сарафанчик с голубыми цветами по желтому полю, подчеркивающим ее смуглую кожу.
— Я к вам, посмотреть, куда бы удобнее поставить стол Елизаветы Александровны, а то она сама о себе и не побеспокоится.
Зайцев отдал дань Лизоньке, умеет она заставить вращаться землю исключительно вокруг своей драгоценной персоны.
Оглядев просторный кабинет, Вера Гавриловна не нашла ничего лучшего, как указать на угол рядом с Зайцевым, заставленный старыми мониторами.
— Там, я думаю! — примерившись так и сяк, утвердилась: — Лизоньке здесь будет удобно. И света много, и солнце в глаза не бьет. И ее служебный уголок как раз сюда войдет.
Владимир Иванович немедленно угодливо согласился, не обращая внимания на скрежещущего всеми тридцатью двумя зубами подчиненного.
— Да-да, здесь ей будет хорошо! А куда посадим Любовь Николаевну?
Взглянув на свободное место с другой стороны своего стола, Зайцев с содроганием приготовился к самому худшему. Уже прикидывая, куда же ему сбежать, неожиданно услышал:
— А она взяла отпуск. Любовь Николаевна терпеть не может запах краски, переезды всякие. Собрала свои вещи в коробки, их спустили на склад вместе с ее компьютером, и, надеюсь, выйдет она из отпуска уже в обновленный кабинет.
Илья растроганно произнес про себя страстную благодарность судьбе. Присутствие одной только Лизоньки он как-нибудь перенесет. Пока прикидывал, как бы исхитриться сесть так, чтобы не видеть девушку, Вера Гавриловна уже пила учтиво предложенный Владимиром Ивановичем чай.
Зайцев иронично слушал сюсюканье своего дипломатичного начальника, как вдруг по позвоночнику внезапно пронеслась холодная волна. Он по-военному выпрямился во весь рост, готовясь к неприятностям, и уставился на дверь в ожидании звонка. Не соответствуя его ожиданиям, в отдел беспрепятственно влетела радостная, вся в голубом Лизонька, внеся с собой нежный аромат весенних цветов.
Зайцева до глубины души возмутило ее самоуправство. Опять без спросу в чужой монастырь? Он выступил вперед, насупил брови и зловеще спросил незваную визитершу:
— Не понял?! Вы откуда знаете наш код?
Лизонька, моментально сникнув от грубоватого напора, потерянно посмотрела на начальников, прося заступничества. И незамедлительно его получила. Подобравшаяся, как для прыжка, Вера Гавриловна пронзила невежу грозным взглядом, а избегающий любого конфликта Владимир Иванович поспешил примирительно сказать:
— Это я, Илья Викторович, разгласил сию страшную тайну. Елизавета Александровна с завтрашнего дня работает у нас, неужели вы станете ежеминутно бегать, двери ей открывать? Вы же не вахтер, а заместитель начальника отдела.
Этот ответ, поданный под густым соусом отеческой о нем заботы, заставил Зайцева нераскаянно умолкнуть. Лизонька, встрепенувшись, догадалась о причине его недовольства и принялась извиняться:
— Ах, это наверняка мои духи виноваты! Я совсем забыла, что вы не любитель сильных ароматов. Но не сердитесь, я не стану пользоваться духами, пока буду здесь находиться. — и просительно заглянула ему в глаза, всем своим нарочито послушным видом признавая его первенство.
Зайцев мысленно пожал плечами — да причем тут это!.. Еще раз с демонстративным неудовольствием посмотрев на непрошеных гостей, взял пустой чайник и пошел за водой, с силой захлопнув за собой дверь. Владимир Иванович, пытаясь скрасить негативное впечатление от крайне невежливого поведения своего зама, налил Лизоньке чашечку чая и усадил рядом с собой.
Вера Гавриловна, неодобрительно покачивая головой, оглянулась вслед Илье. Она недолюбливала не оказывающих ей должного почтения коллег.
— Вот характер-то! Тебе, Лиза, неприятно, наверное, будет здесь работать? Может, что-нибудь другое поискать? В АХО есть свободное место.
Лизонька с насмешливой улыбкой поправила упавшую на глаза прядь белокурых волос.
— Ну что вы, Вера Гавриловна, Илья Викторович такой забавный! Мне кажется, он очень мягкий, а его недружелюбное поведение просто видимость одна. Он, наверное, на наш отдел очень сердит: мне наши дамы рассказывали, как Любовь Николаевна грозилась сделать из него настоящего мужчину. И пыталась, насколько я знаю. У нее ничего не получилось, но рассердила она его здорово, сами видели. Но я-то ничего подобного делать не собираюсь, так что не думаю, что у меня будут проблемы.
