В среду визит Лизоньке нанесла Катя, обосновавшаяся в общем отделе. Это заурядное событие было обставлено как торжественная встреча давно не видавшихся родственников: с поцелуями, радостными возгласами и обязательным чаепитием. Пока подружки пили чай и болтали между собой, поневоле крутившийся вокруг Зайцев услышал много интересного.
— Как она подурнела после родов! — Катя с искренним сочувствием говорила о какой-то их общей знакомой. — Но это и понятно, дети столько здоровья уносят! Только вот мужья этого не ценят, им красивых и стройных подавай! Она недавно мне жаловалась, что муж у нее и в будние дни на работе задерживается, и в выходные где-то пропадает. Уйдет за хлебом, и до вечера его нет. Она ужасно боится, что у него появилась любовница. Ей так обидно, она-то предлагала подождать, не спешить, но ему так хотелось ребенка, у всех его друзей есть дети, у него одного — нет. Хотела ему угодить, и вот что получилось. Неблагодарные существа эти мужчины!
Лизонька, траурно повесив голову и печально глядя в чашку, согласилась:
— И не говори! Страдаешь, мучаешься, чувствуешь себя будто арбуз целиком проглотила, к тому же от беременности и зубы выпадают, и волосы! А роды! Столько боли! — она даже зажмурилась от предполагаемого ужаса. — А потом еще и собственный муж, виновник этого «удовольствия», на тебя брезгливо смотрит и нос воротит. — Зло добавила, видимо вспомнив о своей матери: — Конечно, любовницы, они всегда лебеди белые, куда до них законным женам. Нет уж, если я и выйду замуж, то детей заводить ни за что не буду!
У Зайцева неприятно засосало под ложечкой. Что это за муж, если вместо благодарности за подаренного ребенка заглядывается на других женщин? Если бы… Спохватившись, сказал себе, что это совершенно не его дело. Жениться он не собирается. Не на ком!
Хмуро посмотрел на непринужденно болтающих девушек и с грохотом швырнул на стол отвертку, намекая, что визит явно затянулся. Катя смущенно взглянула на него и тут же ушла, хотя Лизонька, кидая на негостеприимного хозяина укоризненные взоры, и уговаривала ее посидеть еще немножко.
После ухода подруги осуждающе повернулась к Зайцеву спиной и не разговаривала с ним до вечера. В конце рабочего дня сухо попрощалась, упорно избегая его сконфуженного взгляда, и ушла. Если она хотела заставить его почувствовать себя дурно воспитанным болваном, то это ей сполна удалось.
В четверг состоялся визит очередной нервной дамочки, которой Лиза спокойно и терпеливо столько раз повторила одно и то же, что даже Зайцев мог процитировать всю Лизонькину речь, не пропустив ни одного междометия. Наконец что-то уразумевшая посетительница удалилась, а Лиза, замучено посмотрев ей вслед, горестно вздохнула, обернулась к соседу и тихо пожаловалась:
— Какие же люди работают в наших филиалах! Объясняешь-объясняешь примитивнейшие вещи, и всё без толку. Наверняка это родственница какого-нибудь начальника, у нее даже образования-то соответствующего нет. — И внезапно поинтересовалась, с состраданием рассматривая угнетенную физиономию Зайцева: — Я вас сильно утомила за эти дни?
Он от неожиданности потряс головой и растерянно протянул, глядя в ее потемневшие от усталости глаза:
— Нет, конечно, это же работа…
Она невесело усмехнулась.
— Что, я вас здорово разочаровала? — и пояснила в ответ на его невысказанный вопрос: — Ну, вы же считали, что я пустоголовая кукла, и ничего больше.
У него хватило совести слегка зарумяниться.
— Ну, я… — дальше слов не нашлось.
Лизонька снисходительно улыбнулась и взмахнула тонкой рукой. Слегка приоткрылась, нарушая собственные правила:
— Да ладно, не вы один такой. Почему-то считается, что, если женщина красива, то непременно глупа.
Зайцев проницательно посмотрел на нее и хлопнул себя ладонью по лбу. Звук получился как от открывшейся бутылки шампанского.
— Ясненько! И вы это мнение всемерно поддерживаете!
Как ни странно, ей захотелось поговорить с ним без обычного ерничанья, хотя с мужчинами она всегда держалась настороже, соблюдая дистанцию.
— Стараюсь, зачем разочаровывать людей? Если красотка глупа, как пробка, не так обидно получить от нее отлуп… — Заметив его слишком внимательный взгляд, спохватившись, резко сменила тему: — Владимир Иванович в понедельник выходит?
Зайцев раздосадовано вздохнул, почувствовав себя отверженным.
— Да нет. Нам с вами еще неделю вдвоем куковать. — И вдруг вырвалось, выдавая тайные мысли: — Вам со мной скучно?
Почувствовав в его голосе опасную заинтересованность, Лизонька немедля превратилась в скучающую куклу. С устало-томным видом протянула:
— А что, вы меня развлечь хотите?
Он нервно отшатнулся, прекрасно понимая, что это очередная провокация. Сердито рявкнул:
— Нет, конечно! У вас что, развлекателей не хватает?
Лизонька, продолжая для профилактики разыгрывать пресыщенную жизнью недалекую особу, закусила нижнюю губу и стала пристально разглядывать кончики собственных туфель, как будто впервые их увидев. С сомнением попросила:
— Хватает, даже слишком. Вот не знаю, как от Шурика отвязаться. Может, поможете? Он увидит, что я с вами, и отстанет.
Зайцев мгновенно вскипел, как кружка воды в микроволновке.
— Этот ваш криминальный Шурик свернет шею любому, кто к вам подойдет! Смерти моей хотите?
Она невинно помахала ресницами и снова застенчиво потупила глазки.
— Ну что вы, разве можно! — И инфантильно вздохнула: — Придется опять к папе за помощью обращаться. А он, когда в последний раз мне в таком же деле помогал, предупредил, что больше в мою личную жизнь вмешиваться не будет и чтобы я осмотрительнее кавалеров выбирала. — Сведя брови в одну укоризненную линию, предупреждающе посмотрела на собеседника, будто он и в самом деле был навязчивым поклонником. — А как это сделать? Можно подумать, я их выбираю! Это меня выбирают, причем так, что не отвертишься!
Вполне усвоив полученный урок, Зайцев скривился и отрицательно взмахнул рукой.
— Ну, я уж тут ни при чем. Я вас не выбирал. И не собираюсь.
Она укоризненно посмотрела на него широко распахнутыми голубыми глазами и пустила последнюю отравленную стрелу:
— Ну и зря. Может, я бы в вас влюбилась на всю оставшуюся жизнь. Представляете, как это было бы забавно?
Он почувствовал, как по сердцу кто-то больно царапнул большим ржавым гвоздем и резко вскочил с места, заставив ее испуганно отшатнуться. Хрипловато скомандовал:
— Ну хватит, домой пора! Рабочий день закончился! Уходите быстро! Мне еще двери закрывать!
