Читаем без скачивания Развесистая клюква Голливуда - Дарья Донцова

— Что с нами? — испугалась Юлечка.

— У Машки спросите, она сюда больного чумой приволокла, — заголосила Аня. — Почему Олег в комнате сидит? Отчего к ужину не спустился? А? Может, он умер?

— Муж в полном порядке, — залепетала Леонова, — у него обычная аллергия. Олег ею давно страдает! Может среагировать на продукты, воду, постельное белье!

Мне в заявлении Маши что-то показалось странным. Но вот что? А она продолжала:

— Олег не любит шумных компаний, предпочитает одиночество.

— За хреном вы сюда приперлись? — наскочила на Машу Юля. — Аня права. Я никогда не мучилась прыщами, а сейчас вот они, меленькие-меленькие. Вы инфекцию занесли. Тут эпидемия.

Иван повернулся к Комарову:

— Геннадий Петрович, я студент, а вы врач. Ну скажите им! У холеры другие симптомы.

— Ну… э… нет, — проблеял самозванец.

Я прикусила губу. Надеюсь, в дальнейшем Комаров поостережется называться доктором. Сейчас ему не позавидуешь, признаться в обмане он не осмелится, но и оказать помощь никому из нас не может. Мораль: не ври, Гена!

— Чума! Корь! Ветрянка! Туберкулез, — бушевала Аня. — Мой бедный муж! Кузенька умрет!

— Это просто смешно! — воскликнул Иван. — Корь и ветрянка в основном детские болезни.

— Ими может заразиться и взрослый, — поправила студента Белка. — Когда Степашка училась в третьем классе, школу закрыли на карантин по скарлатине. Дети спокойно переболели и вышли на занятия, а вот мама Кати Ивановой умерла. Она подцепила от дочки заразу. Помню, на похоронах отец Кирюши Макеева, врач, говорил: «После тридцати лет организм плохо справляется с болезнями, которые малыш переносит шутя».

Я дернула бабулю за руку:

— Не сей панику. Кому-то сосулька на макушку упала, и ему конец. Но это же не значит, что всех ледяшками поубивает.

— Мы все умрем? — всхлипнула Юля.

— Я видел кино, американское, там людей забросило на необитаемый остров. У них было всего полно: и еды, и одежды, но неожиданно началась эпидемия, — не к месту стал рассказывать Миша, — все заболели: вирус на острове разносили мухи. Вот.

— И что с ними случилось? — прошептала Юля, прижимаясь к Геннадию Петровичу.

Сейчас специалист по организации сексуального досуга не прикидывалась испуганной доченькой заботливого папеньки. Юлия на самом деле искала у него защиты. Комаров обнял девушку за плечи и без особого оптимизма пообещал:

— Все будет хорошо.

— На острове не осталось ни одного живого человека, — сказал Миша, — клевый ужастик!

— Кузенька-а! — заорала Аня. — О-о-о!

— Ой-ой-ой, — закудахтала Олеся, — надо маску надеть. Прям сейчас!

— Они у нас есть? — обрадовалась Катя.

— Нет, — всхлипнула повариха, — можно из полотенца сшить. Зачем мы Олега сюда впустили?

Маша закрыла лицо руками.

— Все подохнем! — выла Аня.

Бурундуков подошел к истеричке и отвесил ей пощечину. Супруга Кузьмы Сергеевича захлебнулась воплем и замерла с вытаращенными глазами.

— Никита, — ахнула Белка, — разве можно бить женщину?

— Она дура, — ответил Бурундуков, — а паника заразна и опасна, как пожар на подводной лодке. Мы заперты в доме, на улице ураган, нельзя допускать истерик.

— Ветрянка и корь начинаются как простуда, — подхватил Иван, — насморк, кашель, высокая температура, через некоторое время видна сыпь. Наоборот не бывает. О туберкулезе вообще смешно говорить, при нем ничего не чешется. Ведь так, Геннадий Петрович?

— Ну… э… да, — кивнул Комаров.

— Аллергией можно заразиться? — заканючила Катя.

— Нет, — отрезал Иван, — но, вероятно, все одинаково среагировали на какое-то блюдо. Олеся, может, ты используешь экзотические приправы? Порошок из сушеных мадагаскарских личинок? Сироп из лап австралийской болотной жабы?

— Надеюсь, что нет, — заявил Миша, — иначе меня сразу стошнит. Предупреждаю, я не верю в эпидемию, блевать тянет от брезгливости. Ненавижу тараканов и прочих насекомых! Брр.

Продюсер передернулся, я снова начала чесаться, а Олеся перекрестилась:

— Я не держу на кухне гадости! Лук, перец, чеснок, соль, корица, ванилин — вот мои помощники.

— Компот! — оживилась Маша. — Помните?

Все повернулись к Леоновой.

— Вчера во время обеда мы пили компот, — затараторила Маша. — Кузьма Сергеевич еще спросил: «Из чего это сварено, не из клубники ли, а то у меня на нее реакция!» Олеся ему ответила: «Из вишни». Потом Аня увидела за окном чудовище, заорала…

— У каждого свое хобби, — провозгласил Миша. — Аня мастер художественной истерики, олимпийская чемпионка по разжиганию скандалов.

Но Машу оказалось трудно сбить с толку.

— Мы пошумели, успокоились, а затем все выпили по стакану. Это компот! У нас на него аллергия! Сейчас все тоже им полакомились! На ужин его пили!

— Олег покрылся пятнами раньше, — вздохнул Бурундуков.

— Да, — согласилась Леонова, — но муж бурно реагирует на все. А мы точно от компотика заболели.

— От вишни? Я ее всю жизнь ем, — хмыкнул Никита.

— Значит, накопилось, — не успокаивалась Маша, — случается такое. Жрал, жрал, потом — бац, начал краснеть. Верно, Геннадий Петрович?

— Ну… э… да, — выдал стандартный ответ Комаров.

Белка посмотрела на Олесю.

— Мне в голову пришла интересная мысль. Где ты взяла вишню? Разве мы ее покупали?

— Замороженную в компот пустила, — ответила повариха, — ее в холодильнике полно.

— Тащи сюда упаковку, — приказала бабуля.

Кухарка рванула исполнять приказ. Белка тронула Машу за плечо:

— Почему ты грешишь на вишню?

Леонова ответила:

— Вспомнила, что компот — единственная вещь, которую все охотно и много пили. И я сразу после ужина чесаться начала. То же было и в первый раз, но я не обратила внимания.

— И мне нехорошо стало, — хором ответили Никита с Мишей.

Из кухни послышался топот.

— Во, держите, — тяжело дыша, сказала Олеся, протягивая хозяйке полиэтиленовый пакет.

— Нуте-с, почитаем состав, — пробубнила Белка. — Вишня свежезамороженная. Произведено в городе Ныльск note 3, полуостров Ямал. Это где находится?

— В Ямало-Ненецком автономном округе, — подсказал Геннадий Петрович, — в области, которая на пятьдесят процентов простирается за Полярным кругом.

— Вау! В холодном краю цветут фруктовые деревья? — удивился Миша.

— Нет, — хмыкнул Бурундуков, — производитель обманщик.

— Вероятно, это особый морозоустойчивый сорт? — предположила я.

Белка подняла руку:

— Тише, тут много интересного. Состав: ягоды пинджамы, краситель, идентичный натуральному, Е семьсот сорок восемь, Е тысяча триста, желирующая основа и…

Маша заморгала:

— Ягоды в пижаме? Впервые про такие слышу.

— Нет. Пинджама, — повторила Белка, — и штук десять разных «Е» в придачу. Взяли какую-то местную клюкву, покрасили, искусственно придали ей другой вкус и продают как вишню!

— Зачем? — наивно спросила Маша.

Ваня почесал шею:

— Чтобы заработать. Если у тебя в огороде исключительно пижама колосится, нужно проявить находчивость, чтобы выгодно сбыть урожай. Кто станет лопать неизвестно что? А вот вишня хорошо пойдет.

— Но это обман! — возмутилась Маша.

— Бизнес! — улыбнулся Миша.

— Олег ни при чем! — обрадовалась Леонова.

— Пинджама! — веско произнесла Белка.

— Мне без разницы, как это дерьмо называется, — заголосила Аня, — вы отравили Кузьму Сергеевича нарочно!

— На фиг он нам сдался? — попятилась Олеся. — Мы гостям рады. Это случайно получилось.

Ваня встал:

— Спокойно. Кузьма Сергеевич говорил о своей острой реакции на некоторые виды продуктов. Полагаю, употребление компота вызвало у Пряникова отек Квинке. Сейчас он получил некоторые лекарства, и я надеюсь, что состояние больного удастся стабилизировать.

— Ему не делается лучше! — завизжала Аня. — Он умирает!

Я решила не напоминать потерявшей голову новобрачной, которая, как выяснилось, отправилась проводить медовый месяц спустя приличный срок после свадьбы, что она не поднималась наверх, не навещала мужа и не может знать, в каком он сейчас состоянии. Вместо того чтобы сидеть около супруга, Аня истерит в гостиной.

— Отсутствие отрицательной динамики — уже положительная динамика, — вдруг вошел в роль эскулапа Комаров.

— Точно! Наш профессор постоянно так говорит, — улыбнулся Иван. — Сейчас всем надо выпить кларитин и лечь спать.

— Мы не умрем? — прошептала Юля.

— Не сегодня, — оптимистично пообещал Миша.

Глава 20

Посреди ночи я проснулась от резкого чувства голода. У меня иногда случаются припадки обжорства, очнешься в четыре утра и вертишься с боку на бок. Около четверти часа я стоически боролась с желанием пойти на кухню и опустошить холодильник, потом сдалась, накинула халат и покралась вниз по лестнице, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки. Их у нас три — две на втором пролете, одна на первом.