Противник усиливал свои части, особенно танками. Он вел настойчивые атаки за расширение плацдарма, за захват выгодных рубежей. Одновременно гитлеровцы спешно укрепляли захваченные ими позиции.
Нашим частям не раз удавалось «закрыть ворота» прорыва. Однако всякий раз противник вновь организовывал атаки превосходящими силами, наносил с различных направлений удары, поддержанные огромной массой артиллерии, танков и авиации, добиваясь восстановления положения. 10 суток отчаянно напряженных боев, к сожалению, не привели нас к более или менее ощутимому результату: для прочного закрепления достигнутых успехов, а тем более для ликвидации опасного клина, вбитого врагом в нашу оборону, явно не хватало сил.
Однако вражеские войска, несмотря на свое явное преимущество в танках, пехоте и особенно в авиации, не смогли пробиться к Сталинграду.
Вот что пишет об этих боях генерал Дёрр:
«В результате этих контратак (контратак советских войск. – А. Е.) противнику удалось отрезать танковый [153] корпус{33}, который вынужден был в течение ряда дней отбивать атаки, получая снабжение по воздуху и от небольших групп, пробивавшихся к нему ночью под прикрытием танков…
В течение недели дивизии 14-го танкового корпуса находились в критической обстановке на берегу Волги»{34}.
Генерал Гальдер, в то время начальник генерального штаба сухопутных войск, указывает, что командир 14-го танкового корпуса в те дни принял решение оставить захваченный участок, однако это было ему категорически запрещено командующим группой армий «Б» генералом фон Вейхсом.
Противнику пришлось усиливать другими частями 14-й танковый корпус. А ведь по плану-то ему предписывалось по достижении Волги немедленно повернуть на юг и взять северную часть города. Таким образом, мы видим, что корпус завяз в тяжелых кровопролитных боях и едва удерживал за собой захваченную территорию.
Немецкое командование нервничало и подвергало город варварским бомбежкам вплоть до конца августа. В районе севернее Сталинграда ожесточенные бои с противником вели три малочисленные дивизии, оказавшиеся на главном направлении вражеского удара.
Контрудары советских войск с севера, о которых говорилось выше, повторялись неоднократно, но все они предпринимались без достаточного артиллерийского обеспечения; части бросались в бой зачастую по мере их подхода, так как промедление было действительно «смерти подобно». Поэтому войскам Сталинградского фронта не удалось ликвидировать прорыв, но многочисленные контрудары и контратаки оказали серьезное влияние на ход боевых действий. Они отвлекли значительные силы наступавших, вынуждая их отражать эти удары. В результате враг оказался не в силах развить наступление на Сталинград в широком масштабе. Это позволило нам в определенной степени упорядочить оборону, укрепить ее, усилить новыми частями. [154]
В дни, когда севернее Сталинграда шли ожесточенные бои, противник предпринял атаки и в районе Калача. 25 августа гитлеровцы форсировали здесь реку Дон и силами двух пехотных дивизий повели наступление вдоль железной дороги Калач – Сталинград, о чем кратко говорилось уже выше. Почти одновременно противник наносил удар из района Абганерово на север и северо-восток, направляя его во фланг и тыл 62-й армии, части которой вели упорные бои в районе Калача, и против правого фланга 64-й армии. Создалось исключительно тяжелое положение непосредственно для Сталинграда. В самом деле, разгром 62-й армии и правого крыла 64-й армии мог открыть врагу почти беспрепятственный путь к Сталинграду с запада. Необходимо было предотвратить этот замысел. Меры по обеспечению левого фланга 62-й армии были приняты. Войска 64-й армии под командованием генерала Шумилова в упорнейших боях сдержали первый, наиболее ожесточенный натиск врага, а это уже дало возможность для маневра, спасшего положение.
Конкретно события на этом участке фронта развивались следующим образом.
Сосредоточив к концу августа мощную танковую группу в районе Капкинский, Тебектенерово, противник перешел к активным действиям. С рассветом 28 августа большие группы пикирующих бомбардировщиков начали бомбежку нашего переднего края в этом районе. В 6 часов 30 минут утра танки и мотопехота атаковали позиции 64-й армии на участке 126-й стрелковой дивизии. В результате двухчасового ожесточенного боя, во время которого оборонявшиеся неоднократно переходили в контратаки, противник был отброшен. Вражеские пикирующие бомбардировщики вновь «пробомбили» нашу оборону, после чего опять началась танковая атака, но и она была отбита{35}. Только при третьем ударе в 14 часов 30 минут до 100 вражеских танков прорвались через наш передний край и к концу дня вышли в районе Гавриловки на тылы 64-й и 62-й армий. Однако мотопехота противника, следовавшая за танками, была отсечена [155] воинами 126-й стрелковой дивизии, оставшимися на своих позициях (см. схемы 1 и 8).
Стало ясно, что вражеский маневр на этом участке был рассчитан на фланговый удар по 62-й армии. При этом на своем первом этапе он грозил и дезорганизацией нашей обороны на правом крыле 64-й армии, оказавшейся к этому времени в невыгодных условиях из-за отхода 62-й армии в районе Калача. Район, занимавшийся правофланговыми частями 64-й армии, к этому времени уже утратил свое оперативное значение для обороны города: его нельзя было более использовать как исходный рубеж для контрудара. Отсутствовали и резервы, с помощью которых можно было парировать удар противника, вышедшего в район Тундутово, Нариман.
Эти соображения вынудили нас утром 29 августа отдать приказ об отводе правого крыла 64-й армии.
«…1. Правое крыло 64-й армии в ночь на 30.8.42 отвести на промежуточный рубеж обороны: Ляпичев, северный берег р. Крепь, совхоз Крепь, высота с горизонталью 180, разъезд «74 км» и далее по линии прежнего переднего края.
2. Отвод частей организовать так, чтобы не допустить выхода противника на этот рубеж ранее.
3. На прежнем рубеже обороны оставить небольшие отряды прикрытия.
4. Две стрелковые дивизии (29-ю и 204-ю) вывести в резерв командующего 64-й армией: одну в район Верхне-Царицынский, Зеты; другую в район Блинников, высоты 109,4 и 106,5».
Приказ был выполнен точно в установленный срок.
30 августа противник продолжал свои усилия, пытаясь добиться решающего успеха на этом направлении и выйти на рубеж реки Червленная. Опять почти вся его авиация работала на этом участке.
Также не теряя времени, необходимо было спасти главные силы 62-й армии от наметившегося по ним сокрушительного флангового удара противника. Выход заключался в немедленном отводе ее левого фланга на средний сталинградский обвод.
В 12 часов 30 августа командующий армией генерал-лейтенант А. И. Лопатин лично от меня на своем командном пункте получил распоряжение начать в [156] 21 час (т. е. через 9 часов) перегруппировку: в ночь на 31 августа, совершив 40-километровый марш, перейти на средний сталинградский обвод и быть готовым оборонять его. Офицеры и генералы штаба фронта, находившиеся на командном пункте, остались в армии для оказания помощи при выполнении полученной задачи.
Ведя сдерживающие бои оставленными на прежних рубежах заслонами, войска организованно, без потерь, сохранив всю материальную часть, за ночь совершили труднейший переход и утром приступили к совершенствованию обороны на среднем обводе.
Эти мероприятия, как и ряд других, были связаны с нашим стремлением создать для обороняющихся более выгодную обстановку, чтобы со временем вырвать у врага инициативу. Пока же враг навязывал нам свою волю, заставлял вести бои на невыгодных для нас направлениях. Положение создалось действительно крайне тяжелое. Выход противника в район Тундутово, Нариман и его дальнейшее наступление из этого района прямо на север угрожали флангу и тылам 62-й армии, в то время как она с фронта вела кровопролитные бои в районе Калача. Ее разгром открыл бы совершенно свободный путь на Сталинград с северо-запада. В этих условиях важно было твердо осуществлять управление, мобилизуя людей на непреклонное сопротивление врагу.
Военный совет фронта и лично Никита Сергеевич принимали все необходимые меры для укрепления монолитности наших рядов. Важно было своевременно устранить малейшие намеки на панику. Пришлось развить такой темп в работе, что за нами едва успевали «поворачиваться» наши помощники, заместители и штабы. В этот исключительно напряженный период почти все время приходилось быть на командных пунктах то одного, то другого фронта, чтобы ни на минуту не терять управления войсками, чтобы держать командный состав в состоянии боевой мобильности, постоянной заботы об укреплении морального духа воинов, готовности изыскать новые «внутренние резервы» за счет возможной маневренности частей и огневых средств.
