— Где она… сейчас? — спросила Моника, запинаясь.
— Кто?
— Женщина Стива… Стивена.
Сандра таинственно улыбнулась.
— Вы не знаете поблизости места, где не следят за временем?
— Что?
— Он сказал мне — «имя ей Женщина», а живет она там, «где не существует времени». Он ездит туда к ней. Здесь, как я понимаю, с ней встретиться невозможно — на ранчо слишком много часовых механизмов.
Слезы обожгли глаза Моники, когда она поняла, что это ее Стив так описал сестре. Значит, он тоже понимает, что ей здесь не место. Она существовала только там, на Лугу, где неведомо время и куда бедный ковбой по имени Стив приезжал, когда нечего было делать.
— Но мне все-таки хотелось бы увидеть их вместе, — грустно продолжила Сандра. — Хочу видеть, что это такое, когда тебя любят ради тебя, а не ради твоего счета в банке.
Моника услышала в ее голосе ту же тоску, что была у Стива, когда он сказал: «Раз, всего лишь один раз в жизни я хочу узнать, что это такое, когда ты желанен как мужчина. Просто мужчина по имени Стив».
Тогда Моника не поняла его. Теперь понимала. И от этого стало невыносимо больно. Не за себя, за него. Она любила его так, как он того хотел, но Стив никогда не поверит в это, потому что не был бедным ковбоем. Он был Гордоном Стивеном Диксоном-третьим, унаследовавшим слишком много денег и очень мало любви.
— Ах, поглядите, какой роскошный малыш! — воскликнула Сандра.
Моника обернулась и увидела Джека с ребенком на руках. Ковбой выступал гордо, но сынишку держал с некоторой опаской. Заметив Монику, устремился прямо к ней.
— Вот вы где! Бетси велела показать вам новый зубик Бадди.
Малыш взмахнул пухлыми кулачками и огромными голубыми глазами уставился на Монику. Она радостно улыбнулась, и Бадди улыбнулся в ответ. Новый зубик на розовой десне сверкал во всем своем великолепии. Один из кулачков неуверенно потыкался и попал в рот. Бадди с сосредоточенным наслаждением принялся грызть свои пальчики.
— Второй режется, — пояснил Джек с гордостью и неловко покачал сына.
Бадди захныкал и вдруг разразился громогласным ревом. Джек растерялся — по всему было видно, что ему непривычна роль няньки.
— Можно мне? — спросила Моника, протянув руки.
С явным облегчением Джек передал ей ребенка.
— Он такой маленький, я все боюсь, как бы ему чего не сломать…
Моника засмеялась и стала медленно покачивать Бадди на руках, разговаривая с ним тихим нежным голосом. Взгляд малыша привлекла яркая аметистовая накидка. Маленькие пальчики потянулись и достали ее. Ткань соскочила с головы, мягкой шалью легла на плечи Моники. Тогда внимание ребенка немедленно переключилось на светлую корону волос, в которых блестели украшенные ракушками черные заколки. Ручонки потянулись к соблазнительным украшениям, но, увы, не достали. Личико малыша покраснело, сморщилось от огорчения.
Однако, прежде чем он успел заплакать, Моника выдернула обе заколки из волос. Ребенок радостно загукал, но тут же отвлекся быстро распускавшимся облаком платиновых волос. Длинные пряди сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее разворачивались, пока не распустились совсем, упав тяжелым занавесом до самых бедер.
— Ну вот, мисс Моника, он совсем расшалился, испортил вашу красивую прическу. Извините меня, — убитым голосом сказал Джек.
— Ничего, — тихо ответила она. — Всем малышам нравится мягкое и блестящее.
Она воткнула заколки в ткань лифа, взяла прядь волос и стала ими водить по щечкам Бадди. Мальчик засмеялся, показывая зубик и покрасневшее пятнышко рядом, где готовился проклюнуться второй.
— Десны беспокоят, молодой человек? — пробормотала Моника и слегка потерла набухшее место пальцем. Бадди мгновенно его ухватил и принялся, причмокивая, сжимать деснами.
Как зачарованная Сандра смотрела на малыша, укрытого мерцающей вуалью волос, и на удивительно нежное лицо девушки, мгновенно установившей такое полное взаимопонимание с ребенком.
— «Имя ей Женщина, и она живет там, где не существует времени», — произнесла она вслух. И тут же услышала рядом голос брата.
— Да.
Моника медленно подняла голову. Стив посмотрел ей в глаза. Он боялся увидеть в них алчность. Но не увидел ничего. Только глубокую грусть и фиолетовую тайну. Моника ускользала от него.
— Куда это малыш Гордон сбежал? — разнесся по дому громкий мужской голос.
— Он со мной, папа! — крикнула Сандра, обернувшись.
— Ну так тащи его сюда! Бетти и Линнетт летели не затем, чтобы поболтать со стариком!
Стиснув челюсти, Стив тоже повернулся к отцу и бросил на него такой взгляд, который остановил бы любого другого, только не Диксона-старшего. Положив по руке на талию каждой из женщин, он подтолкнул их к сыну.
— Вот он, девочки, мой старший сын и наследник, единственный на земле человек упрямее меня. Первая же, кто подарит мне внука, получит больше бриллиантов, чем уместится в обеих ладошках.
По комнате прокатилась волна смеха.
— Я просила его этого не делать, — прошептала Сандра брату.
Стив что-то проворчал.
— Познакомь его с Моникой. Может, он тогда уяснит…
— Чтобы он что-то уяснил, ему надо ткнуть в нос, да посильней. Знаешь что? Я это сделаю!
— Стивен, ты не можешь.
— Черта с два не могу!
— Он твой отец. А что еще хуже, это не поможет. Он так отчаянно хочет Диксона-четвертого, что начал в последнее время запускать горячих жеребцов и в мой дом.
— Так вот почему ты притащила сюда эту, как ее там? — прорычал Стив.
Сандра ничего не ответила — отец с пышными брюнетками по бокам был уже в двух шагах. Она прикрыла глаза, мысленно произнесла молитву и быстро сказала:
— Привет, пап! Я хочу тебя кое с кем познакомить. Ее зовут Моника Семс, она… она… — Сандра повернулась, чтобы привлечь Монику поближе, и замерла.
Девушки не было. Позади стоял один Джек с сынишкой на руках.
12
Хотя в небе сияла полная луна, заливая землю серебряным светом, Стив не осмелился ехать на Луг обрывистой короткой тропой. Он скакал по старой дороге и старался ни о чем не думать — ни о яростной стычке с отцом, ни о грусти в аметистовых глазах, ни о ледяном страхе, который охватил его, когда, обернувшись, он увидел, что Моники нет. Словно ее и не было никогда. Исчезла, не сказав ни слова, не оставив надежды…
— Лето еще не кончилось, — упрямо твердил Стив. — Она не могла уехать.
На притихшем, залитом лунным светом Лугу трепет осиновых листьев мягко нашептывал об исчезающем лете. Но вот в ночи разнеслось тихое лошадиное ржание. Черт ответил и быстро затрусил к загону, устроенному в ложбинке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
