— Аномалия чует меня и других людей с большого расстояния. Если я хочу взаимодействовать с ней, нельзя, чтобы она чуяла посторонних. Особенно когда решится показаться из-под земли.
— Учти, из-за малого радиуса сущности, мы не сможем отслеживать её перемещений с такого расстояния. Это очень опасно. Прием.
— Опасно, но не для меня, — я начал вживаться в роль. Эти слова больше не казались мне такими уж безумными.
— Отступим на семьсот метров, — сообщил Старший Советник после паузы.
Он не очень-то доверяет мне. Странно. С чего бы это? Ведь я коренной динзавиец и никогда в жизни не планировал вытворить что-нибудь противозаконное. Банальная осторожность? Быть может, он просто не привык, когда его мнение кто-то оспаривает? Или он что-то подозревает. А это еще хуже, ведь, по сути, я всего лишь хочу создать спокойную обстановку, где смогу выяснить все, что нужно самому Эйргону. Даже после разговора с отцом, у меня не возникло никаких идей как-то насолить Службе Б. Или, быть может, моё поведение со стороны выглядит таким странным? Бред.
— Сто сорок третий. Выдвигаюсь. Прием.
— Сто сорок третий выдвижение принял. Прием.
Пока я вел переговоры, патруль благополучно скрылся.
Ближе к Аномалии лес постепенно становился тише. Ясно было, что хоть Эб-Гон и сбивал с толку компаньонов, не нейтрализовал пугающего радиуса Лесного. Поселок и Змей действовали на живность параллельно.
Со дня гибели Гиберта я в первый раз пришел к поселку сам. Он больше не казался по-доброму удивительным и родным. Теперь Эб-Гон вызывал лишь чувство тупой непредсказуемой угрозы. Воображение цеплялось за любое движение и звук, заставляя меня вздрагивать на ровном месте.
— Мэрон? Слышишь меня?
После минуты молчаливого ожидания я вышел на центр улицы. В нескольких десятках метров впереди лежал Гиберт. От его совершенно неподвижного вида я невольно поежился. Какой же бессмысленной теперь казалась гибель друга. Если бы не наши волнения на счет Лесного, он бы остался дома, живой. Я закрыл глаза и восстановил его жизнерадостный образ. Тут же отчасти стало ясно, почему последнее время мне так печально. Гиберт за своё короткое существование успел стать полноценной частью моей жизни. Хотя я думал, что смогу без проблем быстро отстраниться от его печальной участи — это оказалось не так. Во мне вновь проснулся гнев.
Пусть Лесной и хищная тварь — это не означает, что он может убивать безнаказанно. После задания нужно будет подумать о том, что делать с ним с моральной точки зрения.
— Мэрон…
Он не отвечал.
— Я в Эб-Гон. Пока тихо. Прием.
— Ясно. Никакой реакции у оцепления нет. Прием.
Я прошел ровно до средины поселка и вновь остановился, осматриваясь в поисках туннеля, наподобие того, что видел перед первым контактом. Если утренняя информация оцепления верна, Аномалия должна находиться прямо подо мной.
— МЭРОООН!
Отсюда уже чувствовался запах разложения. Тащить Гиберта будет не слишком приятным занятием, но ничего, потерплю.
— Мэрон, я пришел в удивительное место. Где вы?
Вновь не дождавшись ответа, я стал бродить вдоль дороги. Время шло, тишина угнетала все больше. Просить патрули отойти дальше сейчас — вряд ли хорошая идея. У мистера Эйргона еще имелся запас терпения. Нынешнее расстояние он и без того считал избыточным.
После пары безрезультатных окликов Мэрона, я решил перетащить Гиберта поближе к Форбену.
— Марк, что ты делаешь? Прием, — вдруг спросил штаб. Я бросил пса и в который раз осмотрелся. Откуда они узнали, что…
— Марк, радиус растет. Очень быстро. Прием.
— Понял. Я просто хотел похоронить своего питомца.
— Ясно. Так, радиус замер. Прием.
Птичьи песни постепенно прекратились.
— МЭРОООН!
Вновь тишина.
У меня появилась догадка, каким образом Лесной может улизнуть из оцепления, и почему так быстро наращивает радиус теперь. Глубина…
Я продолжил тащить Гиберта. Все было нормально до тех пор, пока до выхода из поселка не осталась последняя пара домов со стороны Форбена. Мою спину внезапно пронзила адская боль.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Марк, уходи! Он насторожен, — с волнением сказал Мэрон, не обращая внимания на то, что я у него под прицелом и не могу даже шевельнуться.
— Лесной увеличил радиус больше чем на сотню метров. Прием.
Как только я повернулся, боль мгновенно улетучилась. Никакой вспышки не было, как и самого Лесного.
— Что еще за фокусы… Лесной только что избежал контакта, я правильно понял?
— Марк, докладывай. Прием.
— Он близко к поверхности. Я почувствовал его. Прием.
Мэрон вновь заговорил, на этот раз в его голосе слышался страх.
— Почему они так близко? Раньше такого не было. Лесному это не нравится.
— Ты про других людей?
— Они рядом. Эти люди с тобой?
— Не совсем. Я попрошу, чтобы они ушли.
— Только быстрее. Он хочет видеть тебя, но они раздражают его.
Я облегченно вздохнул. Лесной поддержал меня в желании уединиться. Просто замечательно.
— Сто сорок третий, Мэрон вышел на связь. Прием.
— Хорошо. Что он говорит? Прием.
— Лесной чувствует патрули и нервничает. Отведите патрули дальше, пожалуйста.
— Ясно. Десять минут. Прием.
— Сейчас посторонние уйдут, Мэрон. Успокой Лесного как-нибудь.
— Пытаюсь, но он буквально одержим. Как думаешь, получится сделать, как в прошлый раз, чтобы я смог влиять на его действия?
— Очень скоро узнаем, так что будь готов. У меня большие планы на сегодня. Кстати, — я прошел обратно вдоль дороги, но не нашел ни одного свежего следа на земле, откуда мог бы показаться Лесной, — Как тебе моё лицо?
— Очень интересное. Не помню, когда последний раз видел живое… кхм, лицо.
— Нравится?
— Кажется, да. Ты сможешь сделать сегодня так же, если Лесной успокоится? Смотря на тебя, я что-то вспомнил. Из того, когда был человеком.
— Ты и сейчас человек, Мэрон. Просто без тела.
— Просто?! Ты так считаешь?
— Да. То, кем мы являемся — начертано в нашем мозгу. Готов поспорить, что твой мозг каким-то образом сохранился в этом… змеином туловище. Ты просто обязан вспомнить, как так получилось.
— Марк… — сказал он вдруг мрачно.
— Да.
— Они не уходят. Я ощущаю его злобу.
— Не уходят? Хочешь сказать…
Неужели мистер Эйргон решил проверить меня? К черту демонов, за это время Лесной еще не был злым ни разу. Кто знает, что он может вытворить в таком состоянии.
— Сто сорок третий! Прием.
— Что там? Есть изменения? Прием.
— У Лесного заканчивается терпение. Мэрон сказал, что патрули никуда не ушли… Это правда?
— Возможно, какой-то патруль потерял ориентировку. Проверяем. Отводим патрули еще дальше. Прием.
Я почувствовал то, о чем говорил отец в истории своего присмотра. Несмотря на убедительный тон мистера Эйргона, что-то в его речи заставляло меня сомневаться в правдивости слов. Он пытался играть искренность.
— Мэрон, их много?
— Да… Теперь они все бегут.
Я отошел с дороги и оперся о стену дома, чтобы как следует осмыслить произошедшее. После этой выходки угроза со стороны Старшего Советника перестала быть предположением. В такой обстановке взаимодействовать с Аномалией будет очень тяжело. Мне необходимо быстро добиться доверия Старшего Советника. Единственное, что шло в голову — показать ему очевидный успех по подчинению Лесного. Печально, что пока мы с Мэроном сами подчиняемся его желанию.
— Мэрон, можешь объяснить, как я ему нравлюсь?
Я вздрогнул, услышав от него нечто вроде усмешки.
— Ему нравишься не сам ты. Нравится то, что он видит в твоих глазах. Это трудно описать.
— Попытайся. На что похоже его чувство? Он ведь больше не голоден? Значит, это не связано, например, со вкусом. Или я не прав?
— Прав, думаю… Знаешь, когда стоишь на краю обрыва, а весь обзор пред тобой занимает громадное горное плато, величие и размеры которого поражают воображение?! Это самое удачное сравнение, которое приходит на ум.
