Почти сразу их глаза встретились, и на мгновение Зоэ замерла. Робин, гул разговора — все это мгновенно исчезло. Мерсер тоже, казалось, застыл. Что-то в его глазах тянуло ее, властвовало над ней.
Робин коснулся ее плеча, и иллюзия исчезла.
— Ну же, Зоэ, идем.
— Ах да, конечно. — Зоэ взяла его под руку. Мерсер, опустив взгляд, отвернулся и подал руку отцу Зоэ, который вошел вместе с Эви.
— Гробовщик, — пробормотал Робин, взглянув на брата, и потянул Зоэ из комнаты.
— Что ты хочешь сказать? — спросила она, как только они оказались на террасе. — Гробовщики занимаются похоронами.
Прислонившись к балюстраде, Робин выпил херес.
— Похороны, свадьбы, какая разница? — угрюмо сказал он, отставив стакан. — Стью просто наслаждается страданием других, вот и все.
Зоэ чуть отпрянула.
— Страдание? — эхом отозвалась она. — Ты имеешь в виду нас? Нашу свадьбу?!
Задумчивое лицо Робина смягчилось.
— Нет, Зоэ, — ответил он. — Я просто устал от постоянного морального превосходства Стюарта, вот и все.
Зоэ, сдвинув брови, смотрела на него в надвигающихся сумерках.
— Мы сами навлекли это на себя, Робин, — резко сказала она. — Твой брат здесь ни при чем. И если ты считаешь, что наш брак будет, сродни похоронам, то, пожалуйста, умоляю, откажись. Поскольку я переживу это легче, чем несчастливый брак, который…
— Зоэ, остановись! — перебил он, взяв ее руки в свои. — Это не так, и ты это знаешь.
Она смотрела на него как на незнакомца.
— Знаю ли я, Робин? — прошептала она. — Я начинаю сомневаться.
Он с раскаянием на лице притянул ее ближе.
— Иди сюда, старушка! Прости. Мы со Стью поссорились сегодня утром, вот и все. Но мне его наставления не нужны. Нечего мне выволочку устраивать.
— За что? — спросила Зоэ.
Робин равнодушно пожал плечами.
— Я припозднился. Ну и что из этого? Пусть сам встает на рассвете, в безбожное время, кстати.
— Робин! — с упреком взглянула на него Зоэ.
— Я знаю, знаю. — Робин вздохнул. — Он ездил куда-то с доктором… или что-то в этом роде. Снова оспа. Но я сержусь не на тебя, Зоэ. И даже не на Стюарта. Правда.
Вздохнув, Зоэ подвинулась ближе, не выпуская его руки. Учитывая настроение Робина, похоже, нет способа сделать его счастливым. Возможно, из-за того, что у нее больше опыта в том, чтобы нравиться, не заботясь о других? Или нужно просто сильнее стараться?
Пока она обдумывала это, гостиная постепенно наполнилась. Валерии и Арабелле сегодня вечером разрешили пропустить занятия, в гости ждали и преподобного мистера Уэра с семьей. Скоро все вышли на террасу, и Робин мило познакомил Зоэ с теми, кого она не знала.
Но значительные нотки в его голосе не могли отменить того, что уже было сказано… и что подразумевалось. Паника, охватившая ее днем на прогулке с Мерсером, снова вернулась, и Зоэ пришлось напрячь всю свою волю, чтобы подавить ее.
Она переключила внимание на гостей и, заставив себя широко улыбнуться, принимала поздравления миссис Уэр и ее двух красавцев сыновей. Потом подошла мисс Уэр, девочка немного постарше Арабеллы, и стала застенчиво спрашивать о свадебном торте, платье, цветах. Зоэ еще не потрудилась об этом подумать, но как-то сумела удержать на лице улыбку и шлепнула себя веером за то, что не смогла сочинить приличный план.
Она испытала большое облегчение, когда прозвучал гонг и Робин под руку повел ее в элегантную столовую. Но ее облегчение странно пошатнулось, когда она сообразила, что их посадили рядом. Зоэ повернула разговор к его отсутствию днем, Робин бурно сожалел, что лег слишком поздно и пропустил ее прибытие. Но она не могла отделаться от ощущения, что извинения Робина были в лучшем случае формальными.
— Да, напился до чертиков! — беззаботно сказал он, когда она надавила на него позже. Робин сделал паузу, накладывая на тарелку пюре из пастернака. — Едва помню, как домой добрался. Чарли говорит, что внес меня в дом. Следующее, что я помню, — это мой братец, склонившийся над моей кроватью с грозным видом. Будешь пастернак?
Зоэ положила себе пюре и пыталась не обижаться.
Так начался первый из двухнедельной череды дней и обедов в Грейторпе. Утро бывало, отдано чтению или написанию писем, каждый день Зоэ старательно писала Федре или Фредерике. Днем они отправлялись на пикник или играли с детьми. И каждый вечер к обеду приглашали кого-нибудь из местных дворян, чтобы соседи начали знакомиться с Зоэ.
В среду были Уэры, в четверг — сельский доктор с семьей. Сэр Уильям и леди Шенклинг, жившие на противоположном конце деревни, прибыли в субботу вместе с сыном и соседним сквайром. И хотя сквайр оказался хвастуном, а леди Шенклинг — недалекой болтушкой, Зоэ они показались замечательными собеседниками по сравнению с будущим мужем, который после стольких лет знакомства не знал, что ей сказать.
Но это не означало, что Робин невнимателен к Зоэ или к ее родным. Он был безупречно вежлив, иногда натянуто, иногда излишне кипуче. С лихорадочными глазами и подавленным видом он был на себя не похож, и Зоэ не единственная подметила это. Она не могла не заметить, как искоса поглядывает на сына Джонет, как сжимаются губы отца, когда он наблюдает за поведением Робина. Эви молчала, терпение Рэннока таяло с каждым днем.
Робин не то чтобы хотел отдалиться, думала Зоэ. Скорее радость жизни оставила его, сменившись чем-то очень похожим на отчаяние. Но как Зоэ ни кокетничала, не было ни заигрываний, ни нашептанных признаний, ни украденных поцелуев, не было меж ними даже пикантных шуток.
Казалось, Робин прилагал все усилия, чтобы не оказаться наедине с ней или с кем-нибудь еще, если уж на то пошло. И когда Зоэ оставила попытки сделать его счастливым и вернулась к своему обычному репертуару кокетливого подшучивания, распространяя его на всех гостивших джентльменов, он, казалось, этого даже не заметил.
Лорд Мерсер, однако, заметил. Он наблюдал за ней с невозмутимым видом. Иногда он проходил мимо с властным комментарием, который только она могла слышать. Она отказывалась попадаться на крючок и просто вскидывала голову. Но, правду сказать, она немного отчаялась.
Дни шли, Робин спал долго и поднимался перед полуднем. День он проводил в общей компании, изображая внимательного жениха, но выглядело это довольно фальшиво. Каждый вечер он отказывался от портвейна и направлялся с дамами в гостиную пить кофе, но откланивался, как только позволяли приличия.
Для Зоэ он стал незнакомцем, и она не знала, что хуже: возникшая между ними дистанция или то, что все это видят, но притворяются, будто не замечают.
