unshaven ['An'SeIvn], undershorts ['Andq'SLts], reflection [rI'flekS(q)n]
When I hung up, I crossed the room to the bedroom door. Here was a full-length mirror. In it was a tall, unshaven young man with a small potbelly, dressed only in baggy undershorts. “You have to get it together, big boy,” I told my reflection. “Can't go through the rest of your life thinking that every time the phone rings it's someone calling to tell you your mother's dead.”
Not that I would (да ведь и не буду: «не то чтобы я буду»). Time would dull the memory (время сотрет /это/ из памяти; to dull — притуплять; лишать яркости, ясности), time always did (время всегда /это/ делает)… but it was amazing how real and immediate the night before still seemed (но было удивительно, насколько реальной и недавней все еще казалась прошедшая ночь; immediate — прямой, непосредственный; недавний, произошедший недавно). Every edge and corner was sharp and clear (каждый край и угол были острыми и ясными/отчетливыми = я отчетливо помнил каждую деталь). I could still see Staub's good-looking young face beneath his turned-around cap (я все еще видел красивое молодое лицо Стауба под его повернутой назад кепкой), and the cigarette behind his ear (и сигарету за его ухом), and the way the smoke had seeped out of the incision on his neck when he inhaled (и то, как дым просачивался сквозь разрез на его шее, когда он затягивался;to inhale — вдыхать; курить, затягиваться). I could still hear him telling the story of the Cadillac that was selling cheap (я все еще слышал, как он рассказывал историю о “кадиллаке”, который продавался задешево). Time would blunt the edges and round the corners (время затупит края и закруглит углы = притупит остроту ощущений), but not for awhile (но это будет не так уж скоро: «но некоторое время /еще/ нет»). After all, I had the button (в конце концов, у меня был значок), it was on the dresser by the bathroom door (он был = лежал на комоде у двери в ванную комнату). The button was my souvenir (значок был моим сувениром). Didn't the hero of every ghost story come away with a souvenir (ведь герой каждого рассказа о привидениях уходит с сувениром), something that proved it had all really happened (чем-то, что доказывает, что это действительно случилось)?
amazing [q'meIzIN], goodlooking ["gud'lVkIN], souvenir ['sHv(q)nIq]
Not that I would. Time would dull the memory, time always did... but it was amazing how real and immediate the night before still seemed. Every edge and corner was sharp and clear. I could still see Staub's good-looking young face beneath his turned-around cap, and the cigarette behind his ear, and the way the smoke had seeped out of the incision on his neck when he inhaled. I could still hear him telling the story of the Cadillac that was selling cheap. Time would blunt the edges and round the corners, but not for awhile. After all, I had the button, it was on the dresser by the bathroom door. The button was my souvenir. Didn't the hero of every ghost story come away with a souvenir, something that proved it had all really happened?
There was an ancient stereo system in the corner of the room (в углу комнаты была старая стереосистема), and I shuffled through my old tapes (и я стал перебирать свои старые кассеты/записи; to shuffle — смешивать, перемешивать/вбеспорядке/; перемещать; перетасовывать; tape — лента/втомчислемагнитофонная/; кассета; запись), hunting for something to listen to while I shaved (в поисках чего-нибудь /что можно/ послушать, пока я буду бриться; to hunt — охотиться; ловить/зверя/; разыскивать, искать). I found one marked folk mix and put it in the tape player (я нашел одну /кассету/, обозначенную как “Сборник фолк-рока” и вставил ее в магнитофон; folk — люди, народ; /= folk music/ народная/традиционная музыка; фолк, фолк-рок /музыка, основанная на народных мелодиях/; mix — смесь). I'd made it in high school and could barely remember what was on it (я сделал = записал ее в средней школе и едва помнил, что на ней было). Bob Dylan sang about the lonesome death of Hattie Carroll (Боб Дилан cпел об одинокой смерти Хэтти Кэрролл), Tom Paxton sang about his old ramblin' pal (Том Пэкстон cпел о своем старом приятеле-бродяге: «бродячем приятеле»), and then Dave Van Ronk started to sing about the cocaine blues (а потом Дейв Ван Ронк начал петь о кокаиновой хандре /депрессии, когда действие кокаина проходит/; the blues — хандра; тоска). Halfway through the third verse I paused with my razor by my cheek (на середине третьей строфы я замер с бритвой у щеки). Got a headful of whiskey and a bellyful of gin (у меня = моя голова полна виски, и живот полон джина), Dave sang in his rasping voice (пел Дейв своим хриплым/скрипучим голосом; to rasp — скрести; тереть; издаватьскрежет). Doctor say it kill me but he don't say when (доктор говорит, это убьет меня, но не говорит когда). And that was the answer, of course (конечно, это и был ответ). A guilty conscience had lead me to assume that my mother would die immediately (виновная = нечистая совесть заставила меня предположить, что моя мать умрет немедленно), and Staub had never corrected that assumption (и Стауб не исправил это предположение) — how could he, when I had never even asked (как он мог, если я его даже не спрашивал)? — but it clearly wasn't true (но ясно, что оно было неверным).
lonesome ['lqunsqm], conscience ['kOnS(q)ns], assumption [q'sAmpS(q)n]
There was an ancient stereo system in the corner of the room, and I shuffled through my old tapes, hunting for something to listen to while I shaved. I found one marked folk mix and put it in the tape player. I'd made it in high school and could barely remember what was on it. Bob Dylan sang about the lonesome death of Hattie Carroll, Tom Paxton sang about his old ramblin” pal, and then Dave Van Ronk started to sing about the cocaine blues. Halfway through the third verse I paused with my razor by my cheek. Got a headful of whiskey and a bellyful of gin, Dave sang in his rasping voice. Doctor say it kill me but he don't say when. And that was the answer, of course. A guilty conscience had lead me to assume that my mother would die immediately, and Staub had never corrected that assumption — how could he, when I had never even asked? — but it clearly wasn't true.
Doctor say it kill me but he don't say when (доктор говорит, это убьет меня, но не говорит когда).
What in God's name was I beating myself up about (из-за чего, скажите на милость: «во имя Бога», я мучаю себя; to beat up — избивать; to beat oneself up /about smth./ — упрекать, коритьсебя/зачто-либо/)? Didn't my choice amount to no more than the natural order of things (не означал ли мой выбор не более, чем естественный порядок вещей;to amount to — означать, бытьравным)? Didn't children usually outlive their parents (разве дети обычно не переживают своих родителей)? The son of a bitch had tried to scare me — to guilt-trip me (сукин сын пытался испугать меня, поймать в ловушку на моем чувстве вины; to trip — заставлять спотыкаться или поскальзываться; сбить с толку; заставить сделать ложный шаг, ошибку) — but I didn't have to buy what he was selling, did I (но мне не нужно покупать то, что он продает, ведь так = я ведь не обязан ему верить)? Didn't we all ride the Bullet in the end (не все ли мы ездим на “Пуле”, в конце концов)?
You're just trying to let yourself off (ты просто пытаешься оправдать себя; to let off — высаживать; прощать; отпускать без наказания). Trying to find a way to make it okay (пытаешься найти способ представить все так, как будто ничего особенного не случилось). Maybe what you're thinking is true (возможно, то, что ты думаешь, правда)… but when he asked you to choose, you chose her (но когда он попросил тебя выбрать, ты выбрал ее). There's no way to think your way around that, buddy — you chose her (и от этого тебе никуда не уйти: «нет пути/способа = невозможно придумать путь вокруг = мимо этого», приятель, ты выбрал ее).
natural ['nxCr(q)l], amount [q'maunt], outlive [aut'lIv]
Doctor say it kill me but he don't say when.
What in God's name was I beating myself up about? Didn't my choice amount to no more than the natural order of things? Didn't children usually outlive their parents? The son of a bitch had tried to scare me — to guilt-trip me — but I didn't have to buy what he was selling, did I? Didn't we all ride the Bullet in the end?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
