дали его мне, — пробормотал он. — Сказали, что этот артефакт поможет усыпить питомцев графа Черкасова. А жидкость…
— Это наглый поклёп, — зло процедил сквозь зубы Болконский. — Меня просто хочет подставить граф Черкасов. Он нанял этого человека, чтобы создать весь этот спектакль.
В этот момент к Давиду подошёл один из охранников и зашептал на ухо. И хозяин арены довольно улыбнулся.
— Я не буду один отвечать за это! — взвизгнул диверсант. — Вы меня заставили вредить Черкасову. Я не хотел!
— Ах ты, сволочь… — процедил Болконский. — Ещё и врёт!
В это время двери зала распахнулись и внутрь хлынули репортёры.
А Давид включил запись, активировав магический экран. На экране все увидели Болконского и организатора. Князь передавал ему шприцы и артефакт. Их речь слышал каждый, кто находился в зале. А затем — следующее видео. Недавнее нападение на моих питомцев и затем моё вмешательство.
— Это недоразумение! — тут же побледнел Болконский. — Я пришлю вам своего адвоката, и будем разбираться в суде! Первая запись поддельная!
— Владимир, бой перенесён на час позже, — тихо обратился ко мне Давид. — Пока можешь занять комнату рядом с моим кабинетом. Мы поговорим ещё немного с князем.
Я позвал за собой питомцев и направился в комнату, которую указал хозяин арены.
Через десять минут в помещение зашёл покрасневший Давид.
— В общем, Болконского вывела его охрана, на задний двор. Он орал, что всех засудит, а арену закроет, — усмехнувшись, сказал хозяин арены. — И когда ты успел с ним поссориться?
— Да он сам ко мне пришёл, начал шантажировать, — объяснил я. — Ему рудник семьи нужен.
— Будь внимательней, Володя, — предупредил Давид. — Такие люди, как он, привыкли добиваться своего. Идут по головам, никого не замечая. Но отгрёб он только что прилично!
— И ещё раз отгребёт, — ухмыльнулся я. — Кстати, быстро вы записи с камер достали.
— Моя служба безопасности работает очень быстро, — ответил Давид. — Но основные камеры не работали. Пришлось обращаться к скрытым.
— А ты предусмотрительный, — оценил я.
— Когда имеешь дело с аристократами, надо держать ухо востро, и всегда всё фиксировать, — подметил Давид. — Ладно, ещё полчаса. Отдыхай.
Хозяин арены остановился перед дверью, затем подумал, вернулся и сел в кресло.
— Я хотел попросить прощения за произошедшее, Владимир, — серьёзно продолжил он. — Вся моя охрана следила за толпой, поэтому в зале отдыха никого не было.
— Они всё равно нашли бы способ навредить моим питомцам, поэтому не вини себя, — отмахнулся я.
— И ещё по этому князю. Эта шкура всё равно выкрутится, — сказал напоследок хозяин арены. — Он понимает, что я не буду привлекать полицию и репортёров. Негативный имидж не нужен моей арене.
А затем он вкратце объяснил, что произойдёт.
Для Давида арена была делом всей его жизни. И он переживал за своё детище. Толку, что полицейские возьмут князя под белы рученьки? Он тут же откупится. Да и репортёры не будут шуметь вечно. Вон как этот изворотливый угорь повернул. Видите ли, запись поддельная.
А когда всё уляжется, все будут арену вспоминать в негативном контексте. Владельцы питомцев начнут отказываться от участия в боях арены.
— И всем плевать будет, что сегодня произошёл частный случай, — закончил Давид. — Аристократы будут жутко бояться за своих животных. А вдруг кто-то и их отравить попытается? Поэтому я и не хочу поднимать шум. Надеюсь, ты понимаешь меня.
— Всё нормально. Понимаю тебя, Давид. Не переживай, — кивнул я.
Болконскому я отомщу чуть позже. По-своему. Надо лишь продумать план действий.
Хозяин арены оставил меня, а через двадцать минут зашёл один из организаторов и пригласил на арену.
— Ну что, все готовы? — оглядел я своих питомцев.
Сигма забралась ко мне на плечи, свиваясь кольцами и радостно зашипев. Мира заблестела глазами, вскакивая на лапы. Живчик заскулил от нетерпения.
Значит, готовы. К тому же их источники наполнены маной и сияли от пересыщения, что было тоже очень важно.
Мы прошли по коридору и затем очутились на шумной арене.
— Дамы и господа, приветствуем вас на финале Московского турнира! — проорал ведущий в микрофон и замолчал, ожидая, когда стихнут овации. — Встречайте участников: граф Черкасов и барон Смолин с питомцами!
Зверята барона уже выстроились на ринге. Я внимательно проверил каждого нашего противника. Гепард, ворон, кабан и паук.
Сразу стало понятно, что хозяин хорошо ухаживает за ними и развивает. Гепард и ворон находились уже на высшем уровне. А кабан и паук — выше среднего. Правда, я всё равно нашёл кое-какие «неисправности», но ничего критичного.
Прошлое сражение питомцев Смолина я изучил внимательно, поэтому знал их способности.
Прозвучал гонг.
«Ну что же, да начнётся битва!» — заорал мне прямо в ухо Крыс.
«Не ори больше так. Лучше понаблюдай здесь за всем», — ответил я. — «Чтобы больше не было никаких неприятностей. Думаю, Болконский свалил окончательно, но эту сволочь знает».
«Понял. Буду на страже… Живчик, мочи гада!»
В это время пёс сцепился с кабаном, который так и норовил насадить его на свои острые клыки. Кабан был закрыт крепкой магической бронёй и шлемом, поэтому молнии не наносили ему никакого урона.
«Целься в шею», — подсказал я.
Живчик ушёл от очередной атаки, выпустил изо рта свой длинный наэлектризованный язык и ударил по шее питомца.
— АУГР-Р-Р! — взревел от боли кабан и принялся носиться по рингу, подгоняемый молниями, которыми осыпал его Живчик.
Сигма сражалась с пауком, который умел создавать своего двойника. Однако змея безошибочно определяла, кто же из двоих настоящий, и била хвостом, не позволяя членистоногому приблизиться.
Паучара, в свою очередь, стрелял кислотной паутиной, но всё время промахивался, так как был довольно медлителен.
Мира взяла на себя гепарда и ворона. Она уже перешагнула высший уровень, и я доверил ей такую сложную задачку.
Гепард был невероятно быстр, но к тому же умел быстро восстанавливаться. Поэтому каждое ранение прямо на глазах стягивалось. С таким врагом тяжело справиться. К тому же, пока пантера нападала на противника острыми когтями, сверху её атаковал ворон.
«Хозяин, это нечестно! Можно я тоже включусь в битву? Ну-у-у, пожалуйста», — взмолился Крыс, когда гепард укусил Миру за заднюю лапу.
«Нет. Тебе нельзя палиться, ты же знаешь. Притом ты не зарегистрирован», — осадил я его.
