– Тогда научи меня. Пока мы догоним их, пройдет много времени.
– Я всегда знал, что женщины невероятно упрямы, – проворчал Монти, – но ты превзошла всех. Я не могу за пару часов научить тебя пользоваться ружьем.
– Тогда не мешай, – ответила Айрис. – Я уже умею нажимать на курок. Разве этого недостаточно?
– Нет. Ты все равно не попадешь.
– Зато напугаю. А стрелять в них будешь ты.
– Очень похоже на женщину: ведь ты не высовывала нос дальше гостиной и наивно полагаешь, что столкновение с грабителями – такая же забава, как вечеринка.
«Как только она увидит первую каплю крови, тут же упадет без чувств, а мне придется расхлебывать эту кашу», – подумал Монти.
Но он вынужден был примириться с неизбежным. Айрис уже была с ним неразлучна, и ему ничего другого не оставалось, как только позаботиться, чтобы с ней ничего не случилось. И в то же время необходимо было подумать и о коровах. Рандольф не представлял пока, как сумеет справиться с тем и с другим делом. Но и Айрис, и Джордж рассчитывали на него. Проклятье! Да он и сам рассчитывал на себя.
Зачем он только захотел поехать в Вайоминг?! Не успел еще добраться до этого проклятого места, как жизнь начала уже выкидывать глупые шуточки. Если бы удача не отвернулась от него, то он смог бы найти вдовушку с восмью или девятью детьми… И возил бы их в фургоне Айрис!
Итак, они продолжали двигаться вперед. На закате возникла необычная перспектива – провести ночь рядом с Айрис.
– Неплохое местечко для привала, – заметил юноша, показывая на берег реки, обрамленный дубами и ясенями.
– Я пока в состоянии ехать дальше, – упрямо заявила Айрис.
– Нет, не можешь. Ты провела сегодня в седле времени больше, чем за всю свою жизнь.
– Не так много, как ты говоришь, но больше, чем я привыкла.
– И лошади, кроме того, устали.
– Верно. Нужно подумать о них, – согласилась девушка, раздумывая, что же в конце концов побудило Монти остановиться: она или лошади?
– Если не думать о них, можно погибнуть.
Айрис ничего не ответила. Она не хотела убедиться в том, что Рандольф считает лошадей важнее.
У девушки был еще один повод для тревоги: она не была уверена, что сможет спрыгнуть из седла без посторонней помощи. Нижняя часть тела, казалось, была парализована.
– Тебе это определенно не понравится, – сказал Монти, когда дорогу к реке преградили переплетенные ветви лозы. Юноша с трудом отыскал небольшой проход. – Ты к такому не привыкла.
– Я не привыкла ни к чему, что случилось со мной после Рождества, – ответила Айрис, медленно последовав за ним по ковру из густой листвы.
– Слезай. Я собираюсь отвести лошадей на водопой. Айрис не шелохнулась.
– Я же сказал…
– Я не могу – ноги не шевелятся.
Монти удивленно посмотрел на девушку, потом рассмеялся.
– Только не смей говорить, что мне следовало бы остаться на ранчо, – добавила она. – Или ехать поездом.
– Давай, я помогу тебе.
– Нет. Я сама! – Но как Айрис ни старалась, ноги отказывались повиноваться ей.
– Ну как, упрямства поубавилось?
– Думаю, да. Либо я принимаю твою помощь, либо ночую в седле.
– Твоей лошади последнее явно не понравится.
– Мне тоже. Я говорю это для того, если тебя интересует, что мне нравится.
– Умный мужчина всегда интересуется…
– Но ты никогда не был умным, Монти Рандольф. По крайней мере в том, что касается меня… А теперь дай руку и не пытайся убедить меня в том, что ты хотел бы, чтобы я находилась в тысяче миль отсюда.
– Если я скажу тебе, что думаю…
– Не нужно. После того, что ты наговорил мне в последние несколько дней, боюсь, что у меня не хватит сил слушать. – Айрис засмеялась. – Жаль, что рядом нет Синтии Вильбурфорс. Ей бы понравилось. Она всегда завидовала мне. И не раз говорила, что я слишком самоуверенная и чрезмерно надеюсь на свою внешность. И как-то даже заявила, что готова отдать тысячу долларов, чтобы увидеть человека, который поставит меня на место. Мне бы эта тысяча сейчас очень пригодилась, а Синтия бы получила удовольствие и от души похохотала. – Айрис посмотрела на Монти и добавила: – Тебе бы она не понравилась: она хуже меня.
– Прекрати болтать о незнакомых мне людях. Спускайся. Ты можешь продолжить воспоминания у костра.
– Это не просто воспоминания, – ответила девушка, ухватившись за протянутую руку Монти. – Это скорее еще одна вещь, говорящая против меня.
Ей понравилось теплое прикосновение его руки. Тепло, казалось, пронизало все ее тело, оставляя на нем огненный след.
Но ноги все еще плохо повиновались девушке.
– Тебе придется упасть ко мне на руки.
– Как?
– Освободи ноги из стремян и прыгай на меня.
Айрис не могла удержаться, чтобы не поиронизировать над ситуацией. Пять лет тому назад она дни напролет ломала голову, придумывая, каким образом оказаться в объятиях Монти. Но тогда она не знала, что нужно просто скакать верхом до изнеможения!
Однако необходимость упасть в руки Монти только потому, что ничего другого не остается, раздражала ее. Девушка до конца не была уверена, что нравится Рандольфу, и предпочитала, чтобы он сейчас не прикасался к ней.
Хотя нет, она обманывала себя. Айрис помнила его прикосновение, теплое, сильное, упругое и обволакивающее, способное покорить любую женщину. Но неразумно было дать понять юноше, что она становилась воском в его руках. Лучше превратить все в шутку, чтобы он никогда не узнал, что заставляет ее сердце бешено биться, а кровь бурлить. Монти никак не должен догадаться, что так сильно влияет на нее.
– Монти Рандольф, – сказала Айрис с лукавой усмешкой, – ты трусливый негодяй. Уверена, что ты весь день надеялся, что я провалюсь в какую-нибудь нору и ты избавишься от меня.
Монти в ответ только усмехнулся.
– Давай, давай, наслаждайся своим остроумием. Как только ты спустишься на землю, тебе будет не до шуток.
– О чем ты говоришь? – подозрительно спросила Айрис, боясь, что он задумал сыграть с ней какую-либо злую шутку.
– Через минуту увидишь.
– Нет, скажи сейчас, а то я останусь в седле.
– Сейчас твои мышцы схвачены судорогой. И тебе станет больно, когда ты попытаешься встать на ноги.
– Ой. А я-то решила, что ты собираешься напугать меня большим пауком или сделать еще что-нибудь такое же неприятное.
– Я не шучу так глупо.
– Откуда я знаю? Мужчины иногда ведут себя совершенно непредсказуемо.
– Но не я. А теперь спускайся. Не могу же я стоять тут всю ночь. Так и меня судорога скрутит.
Смирившись с неизбежным, Айрис высвободила ноги из стремян и упала на руки Монти, который без труда поймал ее.
Очутившись в крепком объятии, Айрис поняла, что, несмотря на вынужденные обстоятельства, заставившие ее воспользоваться услугами молодого человека, она не смогла скрыть замешательства.
