карт-то еще не было, по достоинству оценить безграничные потенциальные возможности московского пространства мог только великий человек.
Уже в первые годы своей деятельности первосвятитель Петр старался поставить Москву даже выше Владимира. «Он лишил Владимир значения церковной столицы всея Руси. Формального и торжественного переноса Всероссийской кафедры в Москву не было; а просто во время частых своих объездов русских областей, все реже приезжал во Владимир, все долее гостил в Москве»[47].
Перенос митрополичьей кафедры чуть позже осуществит Иван Калита.
Иван Данилович Калита (? – 1340)
Мирный путь
Год рождения второго сына Даниила Александровича не известен. Но уже на соборе в Переяславле-Залесском, о котором говорилось в рассказе о митрополите Петре, Иван Данилович предстает перед князьями и священнослужителями как опытный политик, способный отстаивать свои убеждения и интересы единомышленников.
В 1322 году переяславский князь совершил путешествие в Орду. Вернулся он от хана Узбека не один, но с ордынским войском, возглавляемым послом хана, Ахмылом, задачей которого являлось наведение порядка в великом княжестве Владимирском. Решал он ее известными методами. Взял город Ярославль, разграбил его и с большой добычей вернулся к Узбеку.
В августе 1325 года митрополит всея Руси Петр и Московский князь Иван Данилович заложили в Москве первую каменную церковь Успения Богородицы (Успенский собор). По задумке этот храм должен был стать главной святыней города. На него переносилось благословение церкви Успения Богородицы, возведенной во Владимире Андреем Боголюбским. Близ места, на котором должен был стоять жертвенник, Петр собственноручно устроил себе гроб. «Бог благословит тебя, – говорил он Калите, – и поставит выше всех других князей, и распространит город этот паче всех других городов; и будет род твой обладать местом сим вовеки; и руки его взыдут на плещи врагов ваших; и будут жить в нем святители, и кости мои здесь положены будут»[48].
В том же году в Орде погиб от руки Дмитрия Грозные Очи старший брат Ивана великий князь Юрий Данилович. Похоронили его в Москве с подобающими почестями и с невиданной роскошью.
Узбек осудил поступок Дмитрия Грозные Очи, и 15 сентября 1326 года убийца Юрия Даниловича был казнен. У Ивана Даниловича появился прекрасный шанс стать великим князем. Но хан поступил иначе. Он выдал ярлык на великое княжение Александру Михайловичу, младшему брату казненного в Орде Дмитрия. Этот шаг Узбека не мог примирить Москву с Тверью. Впрочем, справедливости ради необходимо признать, что противоположный ход хана (то есть выдача ярлыка Калите) положительного результата в деле прекращения распри на Руси не дал бы. Ордынским повелителям очень выгодно было поддерживать пожар междоусобицы, не раздувая его до гибельной силы, но не ханы Сарая и Каракорума являлись первопричиной этого страшного зла, обессилившего Русь. Ордынцы лишь умело использовали по сути своей объективный процесс затянувшегося на громадной территории перехода могущественного государства из одного состояния в другое, из одной системы государственного правления, которая существовала в Киевской Руси со времен Рюрика, в новую систему, на пути к которой (централизованному государству) Русь прошла ко времени правления Ивана Калиты лишь две трети пути. Началось это движение, стоит напомнить, в конце XI века, завершилось оно в 1480-1510 годах, когда и распря между князьями рода Рюриковичей закончилась, и сформировались институты новой власти, и Москва усилилась настолько, что даже недоброжелатели и враги не могли представить себе иного города в качестве столицы крепнущей восточноевропейской державы.
На этом сложнейшем вираже истории Ивану Калите в ряду самых разных государственных деятелей принадлежит свое особое место.
Александр Михайлович год правил успешно, о чем говорит в том числе договорная грамота новгородцев, написанная в начале 1327 года. В ней вольнолюбивые горожане признавали Александра законным правителем, делали ему целый ряд уступок. Такое отношение к сыну Михаила, с которым новгородцы, мягко говоря, не нашли общего языка, говорит прежде всего об авторитете и немалых потенциальных возможностях великого князя как руководителя государственного масштаба. Впрочем, ситуация на Руси оказалась такой сложной и напряженной, что Александр в ней растерялся.
Иначе не объяснить случившееся с ним.
В 1327 году в Тверь с небольшим отрядом прибыл посол хана, Шевкал, родственник Узбека, сын печально известного на Руси Дюденя. Целью всех подобных визитов была дань. Александр знал это. Но вдруг до него дошли слухи о том, что ордынцы хотят убить его, а жителей Твери насильно обратить в мусульманскую веру. На Руси издавна бытовала мудрая поговорка: «Дыма без огня не бывает». Но к данному случаю эта древняя мудрость отношения не имеет. Многие ордынские ханы, в том числе и Узбек, лояльно относились к религиям завоеванных ими народов, о чем говорит хотя бы вышеприведенная грамота, данная в Орде митрополиту всея Руси Петру. Убивать Александра в его родном городе, в Твери, было бы равносильно самоубийству: тверичане наверняка, растерзали бы Шевкала и его воинов. Непонятные, странные слухи распространял кто-то явно с провокационными целями.
Александр не понял этого, принял все за чистую монету и стал собирать верных людей вокруг себя, рассказывая им, естественно, сгущая краски, о «планах» коварного врага. «Ордынцы убили моего отца и брата, они хотят уничтожить наш род и обратить жителей Твери в свою веру», – так всякий раз заканчивал свои пылкие речи юный Александр, и люди верили ему! Верили на беду свою.
Великий князь, чувствуя поддержку народа, совсем распалился, не желая думать, взвешивать все «за» и «против». Он говорил толпе страстные гневные слова, люди, как трава в августовской степи, возгорались, требовали от князя решительных действий. «Дай нам оружие! – кричали они, быстро зверея. – Мы накажем их!»
15 августа вооруженная толпа подступила ко дворцу Михаила, где находились ордынцы. Было раннее утро. Ордынцы, пробужденные диким криком, выбежали на улицу, и начался неравный бой. Александр уже не контролировал действия толпы, да и свои собственные – тоже. Воины Шевкала продержались в открытом бою весь день, но когда дело пошло к вечеру, они, уставшие, отступили во дворец Михаила. Александр приказал поджечь его. Посол хана и его люди сгорели заживо. Толпа на этом не остановилась. На следующий день убили всех ордынцев, даже купцов, никогда в жизни не бравших в руки оружие.
Узбек, узнав о трагедии в Твери, психовать не стал. Человек решительный и суровый, он повел дело очень мудро: призвал к себе Ивана Даниловича, дал ему крупную по тем временам армию в пятьдесят тысяч человек, обещая в случае успеха боевой операции выдать ему ярлык на великое княжение, и отправил на Тверь. Пять опытных темников возглавляли войско, к которому вскоре присоединились суздальцы.
Александр Тверской наконец-то
