Орды и многие знатные ордынцы хорошо относятся к пленнику. Некоторые из них, а жена – особенно, имели большое влияние на хана. Нельзя было пускать дело на самотек. Михаил, если бы он остался в живых, не простил бы Юрию содеянного. Нужно было идти до конца.
Войско Узбека с большим обозом расположилось на перекрестке торговых дорог. В стане ордынцев открылся торг. Веселое дело – большой базар. Но только не для приговоренного к смерти, вынужденного стоять с колодой на шее на самом солнцепеке посреди снующего туда-сюда люда.
Юрий и Кавгадый подошли к Михаилу. Ордынский князь облегчил колоду, сказал: «У нашего царя такой обычай: если он рассердиться на кого-нибудь, хоть и на племянника, то приказывает надеть на него колоду. А как пройдет гнев, так и почести вернет и наградит. У нас хан добрый. Он и с тобой так поступит. Не волнуйся, жди!».
Для кого он сказал эти слова: для Михаила или для Юрия? Зачем он сказал это? Чтобы вселить в душу несчастного надежду? А может быть, для того, чтобы поторопить Юрия? После этого эпизода Кавгадый, хитрая бестия, стал проявлять заботу о Михаиле. Юрию такое отношение своего союзника с своему врагу не понравилось. Он спешил разделаться с Михаилом. При каждом удобном случае он говорил Узбеку о том, что нужно поскорее разделаться с пленником, с губителем невинной Кончаки-Агафии. Хан хитро отмалчивался. Молчание – знак согласия. Но не приказ. Разница большая. Юрий нервничал. Ждал. Двадцать шесть дней ждал. И наконец дождался! Узбек утвердил приговор. И тут же, боясь, как бы хан не передумал, враги князя тверского послали в шатер пленника убийц. Те быстро исполнили приказ.
Узнав о гибели Михаила, Юрий и Кавгадый пришли к месту казни. Ордынский князь был спокоен. В этом деле он себя не запятнал, не нажил себе врагов. Русский князь взволнованно смотрел на труп врага и не чувствовал себя счастливым победителем. Кавгадый пренебрежительно ухмыльнулся: «Это же твой старший родственник, дядя! Разве можно оставлять труп на поругание!?».
Юрий молча снес обидные слова. Слуга накрыл погибшего одеждой.
В этот миг русский князь увидел стоявшего в шатре Константина. Хрупкий отрок зло смотрел на него. В лице юноши, в глазах, во всей несформировавшейся фигуре его князь почувствовал гнев, вызов, нескрываемую жажду мести.
Казнь Михаила ровным счетом ничего не изменила в расстановке политических сил в Восточной Европе, она не улучшила положения Юрия Даниловича. Он это понял слишком поздно, не смирился с этим, злился, не прекратил борьбу с убитым Михаилом.
Тело тверского князя везли на родину люди Юрия Даниловича. Он запретил им ставить гроб в церквах, а лишь – в хлеву. Похоронили Михаила в Спасском монастыре.
Получив ярлык на великое княжение Юрий вернулся в Москву. Анна, вдова князя тверского, просила у него тело мужа для погребения его в родном городе. Не остыв еще от желания бороться со своим сильным противником, Юрий согласился на это не сразу. Он будто бы специально, себе на беду великую, издевался над родными Михаила.
Сыновья погибшего, вынужденные терпеть над собой власть Юрия, затаили на него страшную злобу, хотя даже старший из них, Дмитрий, на время смирился, заключил в 1321 году мир со своим врагом.
В 1322 году в Новгороде умер брат Юрия, Афанасий, и великий князь переехал в этот город из Москвы, в которой, как считают некоторые историки, стал княжить Иван Данилович. О причинах смены места жительства великого князя можно только гадать, но «Юрий любил Новгород, и новгородцы любили Юрия». Здесь прошли, по-видимому, самые удачные для великого князя годы его правления, да и годы жизни. Он успешно воевал против шведов, основал город Орешек (Шлиссельбург), укрепив тем самым западные границы княжества, заключил со шведским королем выгодный для новгородцев мир, воевал с литовцами, ходил в поход на Устюг, захватил его, заключил – опять же очень выгодный для новгородцев – мир с жителями этого города. Напряженными и счастливыми можно назвать последние два года жизни князя. В такие времена люди, даже мудрые и опытные, забывают о плохом, о былом, живут сегодняшним днем, надеждами. Может быть, и Юрий Данилович надеялся на то, что все плохое для души своей он пережил. Но в 1324 году его призвал к себе хан Узбек.
Это известие, заставшее Юрия Даниловича в Устюге, редко радовало русских князей. Князь простился с новгородскими воинами, с которыми одержал немало побед, и пути их разошлись навсегда. Ратники отправились в Новгород радовать сограждан боевыми успехами, а Юрий Данилович доехал до Камы и по ней, а потом по Волге поплыл в Орду, в Сарай.
Он знал, что Дмитрий Михайлович (Дмитрий Грозные Очи) обвинял его в утаивании тверских денег от татарского посла. Оправдаться перед Узбеком можно было. Но все время в пути не покидала князя тревога. Юрий Данилович прибыл в Сарай, дождался разрешения хана, явился к нему в шатер, преклонил колено.
Узбек не успел сказать ни слова, как вдруг Юрий услышал резкий быстрый шаг, напористый, как степной ветер в зимнюю непогодь. Русский князь бросил опасливый взгляд вправо, увидел злобные глаза Дмитрия Грозные Очи, уже радующегося победе, и даже не привстал с колена, не успел.
Молниеносным выпадом старший сын Михаила Ярославича вонзил тяжелый меч в грудь врага, придавив князя к земле.
Эта страшная месть оказала большую услугу московским князьям. Хан Орды не одобрил расправу, самосуд в своем шатре. Кроме того, преждевременная кончина Юрия Даниловича выдвинула на первые позиции во Владимирском княжестве брата убитого – Ивана Даниловича, а также митрополита всея Руси Петра. Эти два человека имели много общего во взглядах на стратегию развития русской земли.
Глава 5. Возвышение Москвы (первая пол. XIV – серед. XV в.)
Митрополит Петр
В 1299 году митрополит всея Руси Максим покинул Киев и со всем клиросом прибыл во Владимир, который до середины XIV столетия был административным, культурным и религиозным центром Северо-Восточной Руси. «Матерь городов русских», город Киев, надолго потерял свое влияние даже в княжествах Поднепровья.
В 1305 году митрополит скончался. Похоронили его во Владимире в Успенском соборе. Сразу после смерти митрополита разгорелась борьба за высший чин Русской православной церкви. Претендентов было много. Каждый из них, а также их покровители-князья, имел свои цели, ставил перед собой совершенно разные задачи, в том числе и политические. Авторитет православной церкви был очень высок. Высший чин назывался митрополитом всея Руси. Это «всея» не имел ни один великий князь, да и деятельность лучших представителей православной
