двай до! — послышался откуда-то из головы колонны озабоченный выкрик. — Тхо! Квай!
Над головой послышался сдавленный вскрик — серокожему явно не понравилось услышанное, — а животное под нами резко ускорилось. Так. Происходит что-то нештатное, что-то явно не очень хорошее… А я тут поперек седла связанный валяюсь, понимаешь… Замечательно!
Новый окрик, удар пятками в бока животному — и мы ускорились. Блин, да что такое? Повернув голову, я попытался рассмотреть, что так напугало серокожих, и выругался. Это еще что за фигня?
Вдалеке, стелясь по земле, за кавалькадой неслись три черные тени — размытые, нечеткие, оставляющие за собой непонятный шлейф… Будто клубы дыма. Попытки присмотреться ни к чему не приводили — тени постоянно меняли форму, расплывались и снова собирались в призрачные силуэты. Хрен поймешь, но здорово, в общем. Однако, судя по реакции серокожих, не так давно бесстрашно раскидавших целую стаю падальщиков, ничем хорошим это быть не могло. Непонятные тени были еще далеко, но уже сейчас было видно, что они значительно превосходят в скорости нашу кавалькаду. М-да. Ни дня без приключений!
Послышался дикий, леденящий душу вой, и животное под нами будто сошло с ума.
Винторог перешел на галоп, и мне стало совсем уж дурно. Мою многострадальную тушку трясло и подбрасывало, а управляющий животным коротышка даже не пытался хоть как-то удерживать меня. С каждым прыжком я сползал все сильнее, еще немного — и сорвусь. На полном ходу. И хорошо, если сразу не попаду под копыта.
— Эй, ты! — опасно извернувшись, выкрикнул я. — Может, ты меня придержишь, а?
Коротышка от моего крика вздрогнул, обернулся и переменился в… Ну, пусть будет в лице, хотя называть лицом эту рожу — значит сделать моему новому знакомому не самый правдивый комплимент. Посмотрев на меня, он что-то квакнул, схватил меня за ремень… И, вместо того, чтобы подтянуть наверх, сбросил меня на землю! Да твою ж…
В последний момент я сумел кое-как сгруппироваться, и, вместо того, чтоб свернуть себе шею, приземлился на стянутые веревкой руки. Перекатился, гася инерцию падения, попытался встать…
— Дэймон! — послышался истошный крик. Корал.
Встать не удалось — со связанными ногами и руками это тот еще фокус. Снова упав, я повернулся на крик.
Всадники удалялись — и лишь тот, который сбросил меня, почему-то замешкался. На грубом лице отразилась напряженная работа мысли, он будто пытался принять какое-то сложное для себя решение. Наконец, решившись, он что-то выкрикнул, взмахнул рукой — и в нескольких шагах от меня в землю воткнулся грубый кинжал. Что-то выкрикнув, как мне показалось, виновато, он развернул винторога, и, ударив в бока пятками, устремился за остальными. Хм. Неожиданный подарок. Спасибо. Вот только толку с него?
Я обернулся. Тени быстро приближались. Неестественно быстро, я бы сказал. Что ж. Что бы это ни было — лучше встретиться с ним с развязанными руками. Выругавшись, я, извиваясь гусеницей, пополз к кинжалу. Метр… Еще метр… Еще… Есть!
Упав так, чтобы лезвие воткнувшегося в землю ножа оказалось между связанными руками, я зафиксировал его, упершись в рукоять подбородком, и принялся лихорадочно тереть веревки о грубую сталь. Секунда, другая, третья… Очень хотелось посмотреть, далеко ли от меня так напугавшие коротышек тени, но отвлекаться не стоило. Еще немного, еще… Готово!
Издав торжествующий вопль, я отбросил в сторону остатки веревки и схватил нож затекшими руками. Блин, чувствительность почти пропала! Еще б туже затянул, уродец… Так, акккуратно, не спешить… Есть!
Разрезав веревки на ногах, я вскочил, покачнулся, и, с трудом удержав равновесие, повернулся к непонятным преследователям. Те были уже близко — каких-то две сотни метров. Отсюда я уже начинал различать очертания: какие-то четвероногие твари. Разглядеть подробности не представлялось возможным — тварей скрывала темная дымка, как бы струящаяся вдоль тел. Ладно. Пофиг, что оно такое, гораздо важнее сейчас понять, как не стать для странных зверушек кормом.
Оглядевшись, я мгновенно принял решение, и ринулся в сторону — туда, где из земли вырастало несколько больших, с одноэтажный дом размером, валунов. Между валунами виднелось углубление, ниша естественного происхождения. Не слишком глубокая, но ее хватит, чтоб прикрыться со спины и немного с боков. По крайней мере, все три твари меня атаковать одновременно не смогут. А это уже хорошо. В эту нишу я и ломанулся, со всей доступной мне сейчас скоростью.
Достигнув цели, я обернулся, крепко сжимая в руке кинжал. Длинный, лезвие сантиметров тридцать, свинокол настоящий… Хотя я, все же, предпочел бы винтовку. Ну, да ладно. За неимением гербовой будем писать на туалетной.
Заметив меня, твари замедлились. Вместо того, чтоб продолжать погоню, они развернулись в мою сторону, и, выстроившись клином, медленно двинулись ко мне. Пройдя часть расстояния, две тени по-собачьи уселись на задние лапы, третья же направилась ко мне. Вот так, значит? Что ж, хорошо.
С такого расстояния дымка, окутывающая неведомых созданий, выглядела не столь плотной, и я, присмотревшись, смог разобрать подробности. А разобрав — присвистнуть. Вот это да! Старые знакомые!
Неспешно идущая ко мне тварь была ни кем иным, как одним из трупоедов, с которыми мы схватились ночью. Вот только те не клубились темной дымкой, да и выглядели… Поживее, что ли? Опаленная шерсть, на груди — уродливая рана… Из спины торчит что-то, как бы не стрела обломанная… Блин, да зомбопсы из «Обители зла» живее выглядели! Я почувствовал, как меня охватывает иррациональный страх. Тварь, тем временем, подходила все ближе, припадая на полусогнутые лапы и явно готовясь к прыжку… Твою ж дивизию, ну я и болван!
Что именно нужно делать, до меня дошло буквально в последнюю секунду. Я рванул застежку жилета, к счастью, оставленного на мне серокожими коротышками, сунул руку под пуленепробиваемую ткань — и в тот же момент тварь прыгнула.
Я выставил вперед руку, прикрытую жилетом — и через секунду вокруг нее сомкнулась отвратительная пасть. Кисть будто в тисках сдавило, но расчет оправдался: жилет оказался монстру не по зубам. В тот же миг я взмахнул ножом — и ударил, целясь монстру в голову. В последний момент, перед тем, как вонзиться твари в глазницу с залитой тьмой радужкой, кинжал внезапно полыхнул синим. Тварь дернулась и обмякла, тьму вокруг нее будто ветром сдуло, а я вдруг почувствовал… Нечто.
Подобные ощущения я уже испытывал, когда убил брандовского послушника, там, в зале с Колыбелью. Правда, тогда от ощущения вливающейся силы меня едва ли не над полом поднимало, а сейчас так, будто
