Читаем без скачивания Золотая девушка - Саймон Гандольфи

Трент предполагал, что отсутствие президента сдерживает переворот. Ни президент, ни Хосе не знали, какая ему была отведена роль. Видимо, главная, поскольку тогда он не только сохранит видимость управления правительством, но и повысит свой авторитет в мире.

Трент никогда не верил в интеллект наркобаронов. Их несметные состояния были построены на запугивании, убийствах, взятках и принуждении. Все эти средства использовали организаторы и исполнители переворота. Но он не мог не заметить здесь и утонченного замысла: задолго спланированная операция; понимание необходимости легитимности, для чего и был организован подкуп президента; привлечение газет, организация ряда статей в американской прессе, вопросы в палате представителей и в сенате, принесение в жертву самолетов с пилотами. И наконец, присутствие в Бельпане самого Трента. Два месяца ему понадобилось, чтобы добраться до места, и еще семь он провел здесь. Прибавить еще два месяца переговоров, прежде чем выбор пал на него, и становится ясно, что полковник Смит знал о перевороте с самого начала.

Интересно, почему выбрали именно его? Почему ЕС действует оперативнее; чем американцы, хотя Бельпан входит в сферу интересов США? Теперь понятно, что выбор пал на него без учета того, что он работает на определенную организацию, только потому, что это именно он. Существовала тайная связь между переворотом, Стивом, полковником, Каспаром, убийством дона Роберто, фотографией, его назначением в Бельпан. Просто невероятная жестокость…

Трент застонал от боли, когда Марианна резко затормозила и "лендровер" развернуло перед высоким тополем, перегородившим дорогу. Это было четвертое дерево, которое следовало спилить. Из-за ран Трента пришлось выработать особую последовательность действий. Марианна разворачивала машину так, чтобы лебедка, находившаяся спереди, была направлена в сторону склона. Раздевшись до нижнего белья и завернувшись в пончо, они затем выходили под дождь.

Сейчас, заправив пилу бензином и маслом, Трент стал распиливать боковые ветви на куски приемлемой длины, а Марианна отнесла вниз по склону проволоку и блок. Закрепила проволоку вокруг ствола кедра и вернулась к "лендроверу" за тросом лебедки, продела его через блок и прикрепила к нижнему концу ствола, загородившего проезд. Трент оттащил в сторону еще одну ветку и обернулся.

С веревкой в руке девушка карабкалась вверх но холму, чтобы привязать машину к дереву. Она скользила по грязи, руки были изрезаны тросом и острыми как бритва листьями подлеска.

Доблесть – старомодное слово, подумал Трент, но ей подходит. Он отпилил еще шесть ветвей, выключил пилу, положил на землю и стал оттаскивать ветви в сторону. Вдруг его пронзила такая острая боль, что перехватило дыхание. Он плюхнулся в грязь, не в силах пошевелиться.

Марианна соскользнула с холма и проехала оставшиеся несколько метров на спине. Пончо слетело, зацепившись за ветку. Волоча его за собой, она подошла к Тренту, с тревогой глядя на мужчину. Казалось даже, что она плачет, но нет – просто капли дождя стекали по ее щекам.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

Трент попытался улыбнуться.

Не замечая грязи, она уселась рядом, взяла его руку в свои ладони и раскрыла ее, словно пытаясь угадать его судьбу.

– Ты убиваешь себя.

– Спасибо, – отозвался Трент. Он представил себе, что на него смотрит полковник Смит.., как Бог на облаках, карающий Бог Ветхого Завета, но в панаме и с зонтиком.., и в ужасных носках. Трент невольно улыбнулся, но тут же сморщился от боли. Интересно, засмеется ли Марианна, если ей рассказать… Она ведь не знает полковника Смита, разве что на фотографии видела, там он молодой. Она, наверное, удивится, если сказать, что он считает ее мужественной. Он успокоился и сосредоточился, чтобы выровнять дыхание и остановить боль. Порыв ветра закрутил вокруг них мокрые листья. Марианна сжала его руку:

– Я, наверное, буду юристом.., или налоговым инспектором.

– Ты станешь занудой.

– Не стану. – Она положила голову ему на плечо. – Сколько еще до дороги?

– Километров восемь, – прикинул Трент. – Сорок пять минут.

Ясно, что на их пути может быть в десять раз больше поваленных деревьев, чем они уже убрали, возможно, сорван мост. Проложенная лесорубами дорога шла по краю длинного горного хребта. Но ручьи, пересекавшие ее, невелики, а мосты построены с таким расчетом, чтобы выдерживать тяжелые трактора. Так что не стоит отчаиваться.

Трент поднес руку Марианны к губам:

– Надо ехать.

Она помогла ему подняться, и он снова включил бензопилу. Он отпилил все сучья, но в боку у него страшно закололо. Марианна оттаскивала ветки в сторону. Через полчаса все было готово для того, чтобы стащить дерево с дороги лебедкой. Дерево поехало, покачалось мгновение на краю и полетело вниз по склону, как огромное стенобитное орудие.

Они счистили с себя грязь, забрались в "лендровер", вытерлись насухо полотенцами и, слишком обессиленные, чтобы стесняться своей наготы, переоделись.

Марианна вела машину еще полтора километра, пока не пришлось остановиться, чтобы убрать с дороги камень. Затем – еще одно дерево. Вскоре стало смеркаться. Девушка хотела включить фары, но Трент остановил ее. Он вдруг осознал замысел переворота, но дошел до этого не путем анализа, а как бы поставив себя на место отрицательного героя-организатора.

Чувство знакомое Тренту. Но он всегда ощущал стыд и неудобство, как бы понемногу срастаясь с маской, которая завладевала им так, что приходилось делать усилие, чтобы отделить чужое от своего. Он иногда спохватывался, что его собственной личности уже нет, что он превратился в крикетный мяч, который полковник Смит делает и переделывает заново, переплетая волокна луба так, чтобы это отвечало его целям.

Трент велел Марианне остановиться, напомнив, что после прекращения вырубки леса этой дорогой пользовались только президент и его гости. На месте организаторов переворота он бы подстраховался и устроил засаду, не доезжая до пересечения с грунтовой дорогой. Поваленного дерева и пары человек, вооруженных автоматами Калашникова, хватит с лихвой.

Марианна слушала, не глядя на Трента. Входила в роль, которую ей предстояло сыграть.

– Зачем? – спросила она.

L – Я не смогу справиться в одиночку.

– Я не это имела в виду.

– А я это, – сказал он.

– Ты что, хочешь погубить себя? А ведь только сегодня утром он был для нее убийцей… Трудно понять подобное изменение его статуса в лучшую сторону. Девушка легла на руль подбородком.

– У тебя даже имени своего нет. Ведь мать не называла тебя Трентом. – Она вытерла нос тыльной стороной ладони и, не поднимая глаз, взяла его за руку. – Я тебя ненавижу… Если ты скажешь "извини", я завизжу, – предупредила Марианна.

– Это все из-за переделки, в которую мы попали, – произнес он. – Опасность действует на нервы.

Выйдя под дождь, Трент немного вытащил из багажника мотоцикл, чтобы задняя дверца не закрывалась, и повернул выключатель освещения салона…

Марианна ехала с включенными фарами и фонарями на крыше. Задняя дверца хлопала и скрежетала на каждом ухабе. За поворотом она увидела дерево, съехав вниз, дала задний ход и резко нажала на тормоза. Машину развернуло боком к преграде, задние колеса остановились у самого края дороги, дверь широко распахнулась. Девушка тут же включила свет в салоне. Если за ней наблюдают, сразу видно, что она – одна.

"Прикинься беззащитной. – учил ее Трент. – Ты одна на горной дороге и, естественно, испугана. Не выключай фонари на крыше, освети фарами верхнюю часть преграды, прежде чем выйти из машины. Возьми с собой карманный фонарик. Если кого-нибудь увидишь, приложи руку ко рту, словно ты до смерти напугана, и визжи".

Марианна осветила фарами конец дерева, лежавший на склоне, включила фонарик и вышла из машины. Она дала им время разглядеть, что безоружна, и завернулась в пончо. Дождь ударил ей в лицо. Она шмыгнула носом, вытерла его и пошла к дереву, освещая его лучом фонарика. Трент, давая инструкции, предупреждал, что они могут использовать для засады дерево, поваленное ураганом.

Марианна прислушалась к шуму дождя и ветра в ветвях деревьев. Больше никаких звуков. Вряд ли это засада. Но даже если и так, им придется распиливать дерево и стаскивать его с дороги. А потом будет еще одно дерево, и еще одно. Если же они когда-нибудь и доберутся до главной дороги, мостов наверняка не окажется. Внутри у нее что-то оборвалось. Она ударила по стволу ногой, подпрыгнула от боли, зацепилась другой ногой за ветку и упала прямо в лужу.

Раздался мужской смех. Никакого актерства не понадобилось: Марианна, зажав рот рукой, завизжала от страха.

Он выпрыгнул из темноты бесшумно, как кошка, крадущаяся к птице. Его прорезиненное пончо блеснуло в лучах фар – полицейская форма цвета хаки, высокие ботинки.