Лионза подошла к колодцу и заглянула в его бездонную глубину. Сердце её часто забилось. А что, если… взять и бросить. Ведь тогда она… увидит снова Луанию… остывающую от дневной жары храмовую крышу, звезды, Лиорону… Ту Лиорону, какой она была до этого всего… И сама Лионза будет просто танцовщицей. Никаких страданий. Никаких моральных выборов. Никаких смертей. И никакого секса. Она не будет суккубом. Будет просто танцовщицей Лионзой из Дома Божественной Гармонии. Она будет танцевать обнаженная у алтаря, самозабвенно кружиться, а по ночам лежать на остывающей от жары крыше, смотреть на звезды и держать за руку свою единственную подругу…
— Трррахать! Тррррахать!
Лионза не успела отдернуть руку, когда монету у неё вырвал старый ворон.
— Молодец, Фиакр! — крикнула Рагенильда, тяжело поднимаясь с пола. — Кидай её мне! Фиакр! Я с тобой разговариваю, проклятая птица!
Но Фиакр продолжал самозабвенно кружить под полуобвалившимся потолком, сжимая в клюве то, что так давно жаждал заполучить.
— Эй, Фиакр! — крикнул леопард, на которого прекратилось действие магических шершней, — может у тебя есть какое-то желание? Лично я хотел бы снова…
— Тррррахать! — отозвался ворон и выронил монету из клюва. Лионза и Рагенильда застыли, наблюдая как она, перевернувшись несколько раз в воздухе, упала в колодец.
Тихо. Они так и не услышали, как она звякнула о пол или ушла под воду. Тихо, будто этот колодец и правда не имеет дна. Но через несколько ударов сердца мир стал таким невыносимо-ярким, что у Лионзы и Рагенильды померкло в глазах.
***
Сначала Рагенильде показалось, что ничего не изменилось. Она стояла у колодца, рядом та краснокожая драконьерша, чуть поодаль сидел леопард. Но когда луанийка посмотрела на ведьму, то изменилась в лице. Что-то с ней было явно не так. Спина не болела, колени не ныли. Ведьма испуганно посмотрела на свои руки. Нет старческих пятен, молодая кожа, красивые розовые ногти. Волосы, снова русые и струящиеся каскадом. Грудь! О, у неё всегда была хорошая крепкая грудь. Что происходит? Это и было желание Фиакра? Сделать её снова молодой? Что за чушь…
— Рррраге! РРРаге!
Рагенильда подпрыгнула от неожиданности, к ней спускался таинственный незнакомец с крыльями и в плаще. Правда, черном. Он заключил ведьму в крепкие объятия и взмыл вверх, сквозь дыру в потолке к голубому небу. Старый плащ с капюшоном с Рагенильды сорвал ветер, но ей было так тепло в объятьях крылатого спутника. Она подняла голову, стараясь рассмотреть его лицо и в ужасе замерла. Вместо человеческой белокурой головы у её кавалера была черная голова с длинным клювом. Да, у него было человеческое тело, но голова и крылья явно принадлежали ворону.
— Фиакр…
— РРРРаге… — отозвался Фиакр, — Фиакрррру нрррравится Рррраге.
— Отпусти меня, дурень! Ты… ты все испортил! Столько лет я потратила зря!
— Не зррря! Не зррря! Фиакррру нррравится. Фиакррр и Ррраге! Фиакррр и Ррраге!
Рагенильда со страхом почувствовала, как нечто упругое растет и увеличивается там, где она прижималась к бывшему ворону промежностью.
— Не надо, — сказала она жалобно, глядя в черные глаза-бусинки ворона.
— Фиакррр осторррожно! Фиакрррр хорррошо!
Человеческое тело нового Фиакра было также покрыто мелким, плотно прилегающим опереньем. Касание этих перышек голого тела ведьмы вызывали приятное волнение. А упругая штуковина там внизу, приятные тянущие ощущения между ног. Если так подумать, в плане секса Раге было всегда хорошо, только когда она уединившись фантазировала о вампире, нежно трогая свой заветный цветок. Раге потерлась щекой о пернатую грудь ворона. Как же хорошо. Может даже и лучше, чем с каким-то вампиром. Хотя, может это не её мысли. Это часть желания этого пернатого негодяя? Будь, что будет! Все равно другой монеты больше нет.
Она обхватила голыми ногами его торс. Где-то внизу в степи какие-то местные кочевники, видя на небе странный тандем, стали падать на колени. Смотрите, смотрите на нас жалкие смертные! Мы сейчас покажем вам величайший из полетов любви. Член Фиакра стал большим и твердым. А между ног Раге стало тепло и мокро от всех этих мыслей. Она двинула бедрами, вгоняя в себя член ворона. Он вошел идеально, словно был точно рассчитан на её размеры. Впрочем, так видимо все и было. Рагенильда впервые в жизни застонала от наслаждения, когда её наполнил упругий теплый фаллос. А потом ворон начал двигаться, мощными взмахами крыльев поднимая её все выше и выше, к облакам. Каждая фрикция дарила Раге такое удовольствие, что она сама все выше и выше взлетала к неизведанным доселе высотам. Она обвила руками его могучую шею, зарылась лицом в оперенье, крепко сжала его бедра своими. Член скользил в идеально смазанной вагине, словно они были единым, идеально подогнанным друг под друга механизмом, собранным гномами. Но чего-то не хватало.
— Перевернись на спину! — сказала она Фиакру.
— Хоррроршо! — отозвался он. Ворон резко откинулся назад, максимально раскрыв крылья в сторону стал падать на землю спиной вниз. Раге оседлала его сверху и стала мощными ударами вгонять его в себя. Ощущение падения, тянущее чувство в груди и между ног привели её к мощнейшей разрядке. Она закричала во всю мощь молодых легких, и почувствовала, как пульсирует, изливается горячим семенем в неё Фиакр. Они кончили почти у самой земли, на глазах у пары кентавров, которые сношали друг друга, но при виде падающих сверху Раге и Фиакра застыли, словно два каменных изваяния.
Ворон выровнялся и вновь взмыл в небо с Раге, не вынимая из неё члена. И ведьма вновь почувствовала приятную упругость и твердость. Как же хорошо! Пусть это длится вечно!
Они давно миновали Пограничные марки и опустились на опушку леса,
