Однако была и горстка новых фото — фрагменты голых, молодых, напрягающихся тел. Не в фокусе сделанные снимки ее самой, стоящей на четвереньках и устремившейся навстречу языку Фредди, погруженному в ее промежность. Рик, оттаскивающий ее, чтобы, в свою очередь, заняться ею. Еще один великолепный снимок Фредди — его темный пенис за мгновение до того, как он ворвется внутрь ее тела.
Она откинулась на спинку стула с сильно забившимся сердцем и уставилась на пустую речную гладь. Веретенообразный пешеходный мост связывал сад с небольшим островком. Эта сцена манила ее.
Она сбежала вниз, чувствуя невероятный голод. В доме было тихо, но в огромной кухне имелся кофе (загадочно горячий), апельсиновый сок, а круассаны были выложены на барной стойке для завтраков. В кухне Элоиза нашла записку: Рик уехал в Оз, Седрик на встречах, Хани и Мими отправились делать покупки, так что на сегодня ваш объект — Джей.
Элоиза вытащила бутылку минеральной воды из холодильника и десять минут спустя уже бежала по пешеходному мосту в нижнем белье, с полотенцем и сумкой для камеры, взлетающими у нее за спиной. Там она бросила все это на землю и нырнула в холодную воду.
Пляж на противоположной стороне небольшого острова был пуст. На острове росло несколько деревьев, ограждающих его от тусклых окон прибрежных особняков и лодок, пыхтящих мотором и тихо скользящих по реке. Она была здесь одна.
После бодрящей воды солнце было удивительно, ласково теплым. Самолеты лениво скользили над Лондоном, солнце вспыхивало на их металлических брюхах.
Элоиза плюхнулась на большое белое полотенце, ее сердце все еще громко стучало, тело по-прежнему гудело. Она вытянула ноги. Огляделась. И сбросила влажный лифчик и трусики.
Движение воздуха щекотало ее немного разведенные бедра. Она раздвинула ноги немного больше. Ее рука упала на голый живот, кончики пальцев спустились к безволосому углублению в верхней части бедра. Поверхность ее кожи была слишком чувствительной, чтобы находиться под открытым небом. Настолько чувствительной, что она могла бы кончить от взмаха крыльев бабочки. Ее рука блуждала по телу, двигаясь к грудям, поглаживая их достаточно сильно, так, чтобы заставить их набухнуть, чтобы живот затрепетал от предвкушения.
Рука Элоизы кружила около затвердевших сосков, бедра беспокойно двигались на полотенце, открываясь еще больше. Пальцы ее руки ухватились за твердеющие соски, в то время как другая рука украдкой проникла в теплую путаницу волос на промежности, поднимая одну-две прядки и тревожа нежную кожу. Средний палец погладил расселину. Губы стали влажными, и не от близости реки. Она пошевелила пальцем в расселине, дразня ее и ощущая покалывающий отклик. Элоиза застонала, возбуждаясь от собственного голоса, уверенная, что она здесь совершенно одна.
А затем на ее лицо упала тень. Она приподнялась, думая, что это облако заслонило солнце, прикрыла ладонью глаза и увидела человека, стоявшего на расстоянии нескольких футов. Она поднялась на локте, груди закачались, капелька ее сока потекла по бедру.
Это был Джей, в своем жилете и шортах из лайкры похожий на античного бога. Его тело лоснилось от тренировок, мужественное и мускулистое, но лицо оставалось совсем детским. Джей был младшим ребенком, более невинной версией своего старшего брата. Под его гладкой кожей пробивался лихорадочный румянец. Яркие голубые глаза нагло уставились на ее огромные груди. Ну да, они были голыми и дерзко свисали, освещенные ярким солнцем. А куда еще мог смотреть мальчик? Ее соски снова затвердели, превратившись в небольшие стрелы, направленные точно на него.
Джей сглотнул и повозил босыми ногами в пыли, пытаясь принять своего рода самодовольную позу. Его пенис выпирал через обтягивающие шорты.
— Они все уехали на весь день. Сказали, чтобы я был здесь.
— Ты все сделал правильно. Я сделала несколько твоих снимков на воде. — Ее голос разорвал жужжащую тишину. — Ты гребешь в Хенли этим летом?
— Да, и завтра я еду со своей командой в тренировочный лагерь в Штатах. — Он оглянулся на свою вытащенную на берег лодку, сохнущую у него за спиной. — Это лучший способ отделаться от прошлого. Вчера вечером все немного сошли с ума.
Трепет в животе Элоизы вернулся с удвоенной силой. Ее крутило и сдавливало от страсти. Она спросила себя — а не был ли Джей в курсе того, что происходило в ее спальне, и не понимает ли он затруднение, которое ее охватило. Извиваясь, она вытащила из-под себя полотенце и завернулась в него.
— Хочешь немного воды?
— Мой папа говорит, что никогда нельзя принимать напитки от незнакомцев, — прокаркал он с кривой усмешкой, опускаясь на корточки около нее и делая глоток.
— О, я полностью безопасна! Я нападаю на людей только со своей камерой. — Она махнула ему бутылкой. — Но я сказала бы, что ты достаточно большой, чтобы позаботиться о себе.
Она похлопала по полотенцу рядом с собой. Действительно большой. Да, настолько, что вот-вот разорвет штаны.
Она спокойно взяла у него бутылку, не спуская зеленых глаз с его горящих синих. Не вытирая горлышко бутылки, она провела языком по влажному кольцу прежде, чем сделать полный глоток. Теперь, когда холодная жидкость с бульканьем понеслась вниз, его глаза опустились на ее горло.
— Мой брат обеспокоил вас вчера вечером? — внезапно спросил он. — Я видел, как они с Фредди входили в вашу комнату.
Бутылка поколебалась над ее раскрытым ртом — она обдумывала ответ.
— Они сказали, что Фредди собирается изучать фотографию.
— Да, это правда. Здесь, в Лондоне.
Даже сейчас ей было интересно.
— На самом деле они хотели спросить меня, что произошло у меня с Мими. — Она снова облизала бутылку движением, наводящим на размышления. — Ты знал, что Рик страстно хочет вашу мачеху?
Он покраснел еще сильнее.
— Да. Я сказал ему, что он извращенец.
— Это не так. В конце концов, она очень сексуальная леди. — У Элоизы мелькнула довольно злая мысль. — Ты хочешь увидеть фотографии?
Не ожидая ответа, она вручила ему камеру, начиная со снимков не в фокусе, которые были сделаны, когда они втроем совокуплялись прошлой ночью. Скорее всего, это было не очень уместно. Но когда Седрик вошел в ее жизнь, все правила поблекли и потеряли значение.
Пока Джей просматривал снимки, кусая губу с очевидной страстью, Элоиза откинулась назад, оставив бутылку между ногами. Она противилась стремлению подвигать ею вверх и вниз по своей горячей расселине.
— Черт. Они сенсационны. Настоящее порно! — Его молодой голос стал глуше и яростнее, в нем прорезался более глубокий, мужественный тембр, противоречащий его юному лицу. — Подождите, пока я не поговорю с Риком. Здесь вы втроем! Папа не говорил нам, что вы были… Господи, это круто!
