непроизвольно ползут вверх. Он помнит? Или это простая случайность?
Решаю остановиться на нем и не морочиться с дальнейшими поисками. Плюхаюсь на диван, настраиваю показ.
Прислушиваюсь к шуму воды, и перед глазами вспыхивает картина, как по крепкому телу моего Медведя катятся капельки воды. И как при каждом совместном душе мне хотелось каждую убрать языком.
Тело охватывает возбуждение.
– Боже, Катя, куда тебя несет? – шепчу еле слышно. – Это ж человек, который предал и все перечеркнул своим уходом.
Но разум решает именно в эту минуту жить своей жизнью и фантазировать дальше.
Ложка мороженого замирает в нескольких миллиметрах ото рта, пока я витаю высоко в облаках.
– М-м-м-м-м, вкусно.
Моргаю, возвращаясь в реальность.
А в ней Потапов нагло съел моё мороженое и теперь похож на довольного кота. Его лицо над моим плечом, а моя ложка девственно чиста, словно я не зачерпывала мороженое и не собиралась его съесть.
– Ещё немного, и оно бы испачкало тебе животик.
– Поэтому ты решил его нагло слопать? – возмущение в голосе вызывает только ответный смех.
И этот смех эхом отдается во всем теле.
Одиночество отступает. Мне тоже хочется в ответ улыбнуться, потому что становится хорошо и спокойно рядом с Мишей.
Как до разрыва.
– О, ты уже запустила кино.
Потапов шлепает в коридор и заносит рюкзак. На его бедрах полотенце. Оно настолько низко, что не оставляет места для полета фантазии.
Достает из сумки шорты, и мы встречаемся взглядами.
– Решил устроить стриптиз?
Коварная усмешка кричит о том, что эта шутка была неудачной. Потому что он вполне может и устроить. Его ничего не остановит и не смутит.
Это ж Потапов.
– Нет, – поднимаю руки, – ничего не отвечай. Не нужно никакого стриптиза, всего лишь пошутила.
Притворно надувает губы.
– Ну вот, а я так хотел, чтобы ты оценила, жена.
Фыркаю.
– Пусть другие оценивают.
Миша становится серьезным.
– Ещё одно слово про других, Катен…
Вздергиваю бровь.
– И что будет, Потапов?
Опирается на руки по обе стороны от меня, и его глаза оказываются напротив. Затаиваю дыхание.
– Я что-нибудь придумаю, милая. Даже не сомневайся. Ты у меня одна, и это не изменится.
Держусь, чтобы не показать слабость и не отвести глаза.
Мне льстит это признание, но не факт, что он говорит правду.
– А теперь давай смотреть фильм и есть вкусняшки.
Усаживается рядом. Щеки вспыхивают, когда до меня доходит, что он так и остался в том наряде, в котором вышел из душа.
– Расслабься, Катен, – сгребает меня в объятия и шепчет в висок.
Легко сказать, да трудно сделать.
Через какое-то время окончательно расслабляюсь и смотрю на происходящее в фильме. Веки тяжелеют.
– О, кто-то стал соней, – смеется Потапов, – ляжешь?
Кивает на коленки. Мотаю головой.
– Думаю, тебе пора, Медведь, – слабым голосом выпроваживаю.
Миша фыркает.
– Ну уж нет. Мне не в чем идти.
Распахиваю глаза от удивления.
– А в чем ты приехал сюда?
– Так я постирал, пока мылся. Мокрое все, – дергает плечами. – Ты же носик свой морщила, решил не раздражать своими ароматами.
И усмехается, гад. Понимает, что я не выпру его в чем мать родила.
Да и я со злости в свое время все его шмотки выбросила на помойку. Даже тут промашка.
– Могу спать на коврике, – невинно хлопает глазами.
– В четырехкомнатной квартире?
Он меня, конечно, раздражает. Но до абсурда опускаться у меня нет планов.
– Ну, мало ли. Не доверяешь мне и все такое.
– Потапов, заканчивай кривляться, – толкаю его в грудь и с трудом разгибаю спину.
Перехватываю сочувствующий взгляд Миши.
– Опять спинка? – его рука ложится на поясницу, и я выдыхаю.
– Устаю за день, – не могу держать при себе жалобу.
Хочется побыть слабой, чтобы Потапов меня пожалел. Он, в конце концов, тоже имеет отношение к беременности. Не мне же одной страдать.
– Бедная моя девочка, – прижимается губами к виску, – пойдем, я тебя уложу.
Веки от его успокаивающего голоса тяжелеют. Миша встает и обхватывает меня, прижимая к себе.
– Я осторожно, – ощущает мое напряжение и спешит успокоить.
Расслабляюсь. Даю себе возможность почувствовать себя девочкой. Слабой и беззащитной.
– Ты меня раздражаешь. Почему ты такой настойчивый, Потапов?
Только смешок в ответ.
– Я же говорил, я так просто тебя не отпущу в этот раз.
Аккуратно укладывает меня на кровать. Включает ночник. Проводит рукой по спине, слегка нажимая, массирует. Постепенно усталость отпускает. Моргаю через раз, но продолжаю следить за Потаповым.
Он смотрит на меня, не отводя глаз.
– Легче? – сочувствие в голосе заставляет меня сморгнуть накатившиеся слезы.
Угукаю.
Миша обхватывает моё запястье и в тусклом свете ночника меня ослепляет блеск кольца.
Обручального.
Во рту пересыхает. Несколько секунд молча смотрю на его руку.
– Я думала, ты его не сохранил, – голос предает и звучит жалобным шепотом.
В горле образовывается комок, который я не в силах сглотнуть. Дышать тяжело.
– С чего бы? Я планировал тебя вернуть, я не врал, Катен, – стискивает руку крепче и опускает голову, – просто мне нужно было время все решить.
Замолкает, и мне кажется, что он чего-то недоговаривает.
– Спи, малыш. Я в зале лягу, – наклоняется, чтобы поцеловать перед сном.
– Можешь лечь со мной, – говорю раньше, чем
