Корабль, целиком обшитый стальными листами. Крейсер времен Гражданской войны в США. Я смог только прочесть название, замшелыми буквами написанное на носу: «CSS[12] Бирмингем».
В полном греческом доспехе рядом с орудием, которое едва не убило нас, стояла Кларисса.
— Неудачники, — усмехнулась она. — Но мне полагается вас спасти. Живо на борт.
Глава одиннадцатая
Кларисса все портит
— Вы влипли по самые уши, — сказала Кларисса.
Пройдя через темные каюты, заваленные трупами матросов, мы завершили обход корабля, который пришелся нам вовсе не по вкусу. Нам показали также бункер для угля, бойлеры и двигатель, который натужно рычал, казалось вот-вот готовый взорваться. Показали помещение штурмана, пороховой склад, артиллерийскую палубу (Клариссину любимую) с двумя гладкоствольными пушками Дальгрена по правому и левому борту и девятидюймовые нарезные орудия Брука на носу и корме, специально переделанные, чтобы стрелять шарами из небесной бронзы.
Куда бы мы ни пошли, на нас в упор смотрели мертвые матросы-конфедераты, их бородатые лица призрачно светились. Они одобрительно отнеслись к Аннабет, поскольку та сказала, что она из Вирджинии. Ко мне они тоже проявили интерес, когда я сказал, что моя фамилия Джексон — как у одного из генералов-южан, — но затем я сам разрушил свою легенду, ляпнув им, что я из Нью-Йорка. Тогда они скривились и разразились проклятиями в адрес янки.
Тайсона они привели в ужас. Он потребовал, чтобы Аннабет все время вела его за руку, что, впрочем, казалось, не слишком взволновало ее.
Наконец нас эскортировали на ужин. Капитанская каюта «Бирмингема» была размером с большую гардеробную, но все же намного больше любой другой каюты на борту. На покрытом белой льняной скатертью столе стояли фарфоровые приборы. Мертвецы из членов команды подавали арахисовое масло и сэндвичи с джемом, картофельные чипсы и бутылки «Доктор Пеппер». Мне не хотелось прикасаться ни к чему из того, что приносили привидения, но голод пересилил страх.
— Тантал выгнал вас навечно, — довольным голосом возвестила Кларисса. — Мистер Д. сказал, что если кто-нибудь из вас еще сунется в лагерь, то он превратит вас в белок и будет отстреливать из своей винтовки.
— Это они дали тебе этот корабль? — спросил я.
— Нет, конечно. Отец.
— Арес?
— Ты что, решил, что твой папочка один командует всеми морями? — Кларисса усмехнулась. — Души побежденных в каждой войне приносят свою дань Аресу. Это проклятие тех, кто потерпел поражение. Я вознесла молитву отцу, прося морской транспорт, и — пожалуйста. Эти парни сделают все, что я им скажу. Верно, капитан?
Лицо стоявшего позади нее капитана было гневным и суровым. Его горящие зеленым огнем глаза хищно смотрели на меня.
— Если это будет означать конец этой адской войны, мэм, если это наконец принесет мир, мы сделаем все, что угодно. Уничтожим кого угодно.
— Уничтожим кого угодно, — улыбнулась Кларисса. — Вот это мне нравится.
Тайсон всхлипнул.
— Кларисса, — обратилась к ней Аннабет, — Лука тоже может попытаться добыть руно. Мы видели его. Он раздобыл необходимые координаты и держит курс на юг. На его круизном судне полно монстров…
— Отлично! Я пущу его ко дну.
— Ты не поняла, — сказала Аннабет. — Нам надо объединить усилия. Позволь нам помочь тебе…
— Нет! — Кларисса грохнула кулаком по столу. — Это мой поиск, воображала! В конце концов героем буду я, и вам не украсть у меня мой шанс.
— Где же твои соседи по домику? — спросил я. — Тебе разрешили взять с собой двух друзей, разве нет?
— Они не… Я оставила их. Пусть защищают лагерь.
— Ты хочешь сказать, что даже люди из твоего домика не будут помогать тебе?
— Заткнись, Перси! Они мне не нужны. И вы — тоже.
— Кларисса, — сказал я, — Тантал использует тебя. Судьба лагеря его не волнует. Ему хотелось бы видеть, как его разрушат. Он подстроил все так, чтобы у тебя ничего не вышло.
— Нет! Меня не волнует, что оракул… — Она резко замолчала.
— Что? — спросил я. — Что сказал тебе оракул?
— Ничего. — У Клариссы покраснели уши. — Все, что тебе нужно знать: я закончу поиски без твоей помощи. С другой стороны, я не могу отпустить тебя…
— Так мы — пленные? — поинтересовалась Аннабет.
— Гости. Пока. — Кларисса положила ноги на белую льняную скатерть и открыла еще одну бутылку «Доктора Пеппера». — Капитан, отведите их вниз. Обеспечьте подвесными койками. Если они будут плохо себя вести, покажите, как мы обращаемся с вражескими шпионами.
* * *
Сон начался, как только я закрыл глаза. Гроувер сидел за ткацким станком, нервно распуская свой подвенечный наряд, когда заменявший дверь валун откатился в сторону и циклоп взревел:
— Ага!
— Дорогой! — заскулил Гроувер. — Я же не… ты был так добр!
— Распускаешь, да?! — прорычал Полифем. — Так вот, значит, в чем дело!
— Ах, нет. Я… я не…
— Пошли!
Полифем сгреб Гроувера, схватив его за талию, и отчасти повел, отчасти поволок подземными переходами. Гроувер старался, чтобы туфли на шпильках не свалились у него с копыт. Вуаль болталась у него на голове, также грозя слететь.
Циклоп притащил Гроувера в пещеру размером со склад, украшенную всякими овечьими прибамбасами. Здесь стояли покрытое шкурами кресло с откидной спинкой и телевизор, грубо сработанные книжные полки с коллекцией всего, связанного с овцами: кофейные кружки в виде овечьих морд, гипсовые статуэтки овец и иллюстрированные издания, посвященные овцеводству. На полу валялись груды овечьих скелетов и других костей, по-видимому не принадлежавших овцам, — возможно, кости сатиров, которые попадали на остров в поисках Пана.
Полифем на минуту отпустил Гроувера от себя для того, чтобы можно было сдвинуть еще один валун. Лучи дневного света проникли в пещеру, и Гроувер зашмыгал носом, так ему захотелось на волю. Свежий воздух!
Циклоп вытащил сатира наружу, на вершину холма, с которой открывался вид на самый красивый остров в мире.
Он имел форму седла, напополам разрубленного топором. Холмы по обеим сторонам покрывала пышная зелень, посредине тянулась широкая долина с глубокой расселиной, через которую был переброшен висячий мостик. Прекраснейшие потоки струились по каньону, обрываясь водопадами, над которыми стояли радуги. С ветки на ветку перепархивали попугаи. Кусты были усыпаны розовыми и пурпурными цветами. В лугах паслись сотни овец, чья шерсть странно поблескивала, словно медные или серебряные монетки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
