Еще один маленький кусочек прочитаем из книги Джона Гэлбрейта. Он пишет о сущности «невинного узаконенного обмана». Заметим – узаконенного! Те, кто исповедует невинный обман и те, кто управляет им, открыто не признают его существования. «У них, – подчеркивает он, – не возникает ни чувства вины, ни чувства ответственности за обман». И семьи Рокфеллеров и Ротшильдов «крышуют» не только целые отрасли экономики – и отдельные страны, и континенты. Сами при этом являясь недосягаемыми для общественного мнения, неподсудными перед законом и традициями. Как сказал банкир Ротшильд (этому семейству принадлежит часть акций ФРС): «Дайте мне печатный станок, и мне нет дела до того, кто пишет законы». Иными словами, кому принадлежит печатный станок, тому покоряется весь мир. Деньги вертят шар земной. А мы все о нравственных императивах неспешно рассуждаем. Плюс механизмы информационного оболванивания. А при них море менеджеров-управленцев из кожи вылезают, чтобы сделать карьеру, выслужиться и получить как можно больше барышей и бонусов. И все для того, чтобы попасть в компанию праздного класса, кутить направо и налево и тем самым, как бы наслаждаться жизнью. Остальные должны быть «на посылках», чтобы обеспечить вот такое безбедное, и главное – бездумное существование праздного меньшинства. Вот такой сценарий написан для человечества. Причем в век мировой информационной революции, за счет усиления влияния на жизнь людей этих новейших технологий, продолжается дальнейший процесс дифференциации определенных конкурентных возможностей. Всемирный экономический форум в своем докладе «Глобальные риски 2013» в качестве основных угроз стабильности финансовых институтов указывает на рост экономического неравенства. А значит, банкротство системообразующих финансовых институтов тоже будет нарастать в геометрической прогрессии. Если, конечно, ничего кардинально не менять. Это теперь как сиамские близнецы. Тела вместе. И как сделать операцию по живому-то?
При этом эксперты подчеркивают важность влияния на стабильность нашего существования усиления неравенства как между отдельными, богатыми и бедными странами, народами, так и на бытовом уровне – между людьми разного достатка.
Готовы мы его с чувством благодарности за предложенные рецепты реализовать? Или у нас есть вопросы по существу?
Нам надо наконец определиться. Или мы движемся так красиво прорисованным, образно оформленным путем к обществу конкурентному, соответствующему обществу потребления – или же пытаемся построить общество солидарное, общество знаний. Если миром управляют финансы, если в основе всех процессов лежат деньги – значит, мы живем в денежной цивилизации, в бездушных и жестких условиях конкуренции. А, как в известном советском мультфильме «Дракон» 1961-го года выпуска, победить дракона – чужие богатство, власть, непомерные амбиции, тщеславие – означает самому стать тем же драконом. Вот он – принцип конкуренции. А если ты побеждаешь дракона, но сам не становишься драконом, конкуренция уходит. Как в том мультфильме, который мы уже упоминали, где мальчик, победитель дракона, отказался от золота, сказав, что бился с драконом не ради драгоценного металла, а ради людей. Вот так и начинается развитие солидарного общества. Мы должны перейти на принципиально новый принцип осознания мира. А люди – на новый уровень сознания. Как оно должно меняться? Только через образование, через систему самоуправления, самоорганизации граждан, участия их в делах государства, бизнеса, культуры.
Или мы сегодня идем к закату цивилизации, или же мы прочертим новый путь, каким бы он ни казался сложным.
Если же мы будем бездействовать, то образ того, к чему мы приближаемся в этом случае, отлично показан в американском фантастическом фильме «Вспомнить все», где дельцы от власти вместе со своими компаньонами от бизнеса уже торгуют даже воздухом.
Общество потребления логично закончило свое развитие тотальным с точки зрения своего глобального развития обществом монополии и тоталитаризма, которого еще не ведала человеческая цивилизация. Но надо ли нам в этот вертеп, куда нас сегодня пытаются затянуть жаждущие личного возвеличивания на ярмарке тщеславия политики и олигархи?
Русская артель и глобальная монополия
Мы живем в России, и нам пора уже в своем развитии ориентироваться на формы бытия, которые были выработаны нашими предками на протяжении тысячелетней истории. Мы обязаны отрешиться от состояния отсталости, которое нам все время пытаются навязать, как комплекс неполноценности. Это позволит иначе оценить самих себя, возможности нашего социального мироустройства. Понять, какие экономические модели для нас являются наиболее приемлемыми, в высшей степени справедливыми и эффективными.
В этом смысле русская артель – это не какое-то исторически забытое и сданное в утиль понятие. Это самая что ни на есть современность. Актуальная форма экономического развития. Естественно, с учетом нынешних реалий.
В чем нам может помочь сегодня опыт предков, выпестовавших такую форму экономической и общественной жизни, как артель? В бытовых и частных вопросах нашей жизнедеятельности. В глобальном понимании, как можно выстраивать экономические и социальные порядки, противодействуя давлению монополистических и частнособственнических интересов.
Артель очень недвусмысленно разрушает миф о русском человеке как коллективном существе, не мыслящем себя в индивидуальных качествах. Именно русская артель всем ходом своего развития, как подчеркивает русский писатель Олег Платонов, «позволила сочетать склонность русского человека к самостоятельному и даже обособленному труду». Подчеркнем это еще раз для закрепления прочитанного и понимания сути вещей. Именно так. «Самостоятельному и даже обособленному труду»! Вы скажете, что это как-то не вяжется с тем, что нам констатировали в советский период? Никак не вписывается в те доктрины, которые предлагаются сегодня? Вот и пора вернуться к первоосновам и еще раз оценить пройденный исторический путь.
«Самостоятельный и даже обособленный труд» наших предков. Но в условиях северной страны, «с коллективными усилиями», в общине, в общем деле. Жили порой обособленно. Потому что и территория большая, и дух свободолюбия «в парусах». Жили своим семейным, родовым хозяйством, но собирались вместе трудиться и на отпор врагу сливались в единое войско. Бились мужественно сами по себе, проявляя чудеса смекалки и героизма. Но в едином коллективе. Вот чего современному русскому человеку не хватает – возможности проявить реальный индивидуальный героизм, равно как и удаль молодецкую для общественного блага. Поэтому нация хиреет в пустопорожних местечковых проектах и развращающей потребительской доктрине типа «кто раньше встал, того и тапки».
Особенность русской артели состояла в том, что члены артели связывались круговой порукой. Иными словами, каждый из работающих как бы ручался за всех остальных, а все вместе они отвечали за каждого в отдельности. Тем самым достигался баланс общественных и частных интересов.
Артель прошлого – это добровольный союз равноправных рабочих. «Артель – своя семья». Это помощь по кругу, но не кланы и не жизнь по понятиям. Это глубинный пласт жизни по выработанным традициям и выкристаллизовавшимся за долгие годы ценностным основаниям. По мысли русского исследователя артели М. Слобожанина (псевдоним Евгения Максимова), «Артельная система есть не классовая, а общечеловеческая система, форма же ее проявления – артель – есть союз личностей». Например, «Морозов и сотоварищи». «Елисеев и компаньоны». Как говорится, почувствуйте разницу со многими современными формами экономических союзов, в основе которых, кроме расчета и прибыли, ничего нет. Иными словами, нет главного – социальной жизни, которая делает сам труд осмысленным фактом существования. При этом формируется тот самый социум, в котором отдельному человеку жить комфортно.
Русская артель имела принципиальные отличия от западноевропейских промышленных и ремесленных объединений, круто «замешанных» на индивидуалистических началах и материальных стимулах. Русская артель, помимо материальных оснований, очень большое внимание уделяла духовно-нравственным принципам жизнедеятельности, общему уровню доверия и действия на принципах веры. Именно поэтому основные вешки артельной жизни скреплялись не договорами, а клятвой по христианскому обычаю на иконе. Это была своего рода присяга, которую никто не мог нарушить. В этом смысле была видна и глубинная роль самой христианской веры: не поклонение культам и учениям, а святость и преданность традиции.
В конце ХIХ века немецкий экономист, профессор политической экономии Фрейбургского университета Герхард Шульце-Геверниц много внимания уделил именно анализу русской общины. В своих трудах «Крупное производство в России», «Очерки общественного хозяйства и экономическая политика России» и других он подчеркивал отличия от форм хозяйствования, которые в это же самое время развивались в Германии и на Западе в целом.
