Судебная система Локотьского округа была двухступенчатой. В качестве первой ступени выступали мировые суды. Они функционировали при волостных управах. К сфере их деятельности относились мелкие дела, связанные со взаимными тяжбами, самогоноварением и хулиганством. Выносимые судом наказания обычно предусматривали лишение свободы с исправительными работами сроком до 6 месяцев и денежные штрафы до 1000 рублей. В качестве суда второй инстанции выступали уездные (районные) суды39.
Судебные дела были открытыми, а нормативную базу составляли приказы обер-бургомистра Каминского и инструкции окружного юридического отдела.
Политические преступления находились в ведении военной коллегии Локотьского округа. К ним относились любые формы борьбы с оккупационным режимом, а также дезертирство из рядов РОНА.
Применялись следующие виды наказаний: смертная казнь через повешенье или расстрел для партизан, от 3 до 10 лет тюрьмы — для лиц, оказывавших содействие народным мстителям, 3 года тюрьмы с конфискацией имущества или без нее — для дезертиров. Приговоренные к срокам заключения отбывали наказание в Локотьской окружной тюрьме. Особенно много было там отказавшихся служить в РОНА и «народной милиции». К ним так же применялись и внесудебные репрессии — выселение из дома, взятие из семьи заложников и др.
К особо опасным преступлениям относилось и самогоноварение. Так, согласно приказу у Б. Каминского «О борьбе с пьянством» (1942) полагалось:
1. Все дела по пьянкам и самогонокурению рассматривать в трехдневный срок.
2. Лиц, виновных в изготовлении самогона, и лиц, употребляющих его при исполнении служебных обязанностей, судить по статье 45, через военно-полевые суды, вплоть до расстрела виновных40.
Пытаясь удержать население округа в повиновении и вместе с тем показать всем свою приверженность закону, каминцы провели несколько открытых судебных процессов над партизанами и подпольщиками. Так, в марте 1943 года были арестованы члены антифашистской организации Брасовского района Орловской области «За Родину». До июня 1943 года шло следствие. По некоторым архивным данным для этого судебного процесса были подобраны двенадцать присяжных заседателей (естественно, из числа наиболее антисоветски настроенных граждан). На протяжении всех дней, пока шел процесс, коллаборационистская газета «Голос Народа» публиковала отчеты о нем.
В газетах, а также партизанских донесениях в штаб партизанского движения сообщалось, что «…все подсудимые вели себя на суде исключительно гордо и достойно. Никто из них не просил пощады. Тон для всех подсудимых задал подпольной командир группы С. В. Васильев. В своём выступлении он говорил: "Русский народ до глубины души возмущает та обстановка, которую создали здесь немцы. Они покрыли всю Европу и оккупированные районы нашей страны концлагерями и виселицами. Мы боролись за свободу и независимость, мы боролись за свой народ и не просим у вас пощады. Героически вёл себя на суде также Фирсов Анатолий Андреевич, которому Каминский задал вопрос: "За что вы боролись". Фирсов ответил: "За русский народ, за нашу Родину". Тогда Каминский в ярости закричал: "Дурак, твоя Родина село Заловкино, вот иди туда и борись!" Товарищ Фирсов на это громогласно объявил: "Сам ты ни черта не разбираешься, что такое Родина. Твоя родина — Польша. Вот туда иди сам и борись, а здесь нечего околачиваться!" Через некоторое время задал ещё вопрос. Фирсов, не оборачиваясь, начал на него отвечать членам суда. Судья сделал замечание, говоря, чтобы Фирсов отвечал и обернулся в зал к Каминскому. Фирсов махнул рукой в сторону зала и говорит: "Подумаешь, всякие тут будут задавать вопросы, а я им должен отвечать. Я подсудимый и отвечаю суду"»41.
Всего по делу подпольной организации «За Родину» было арестовано около 200 человек. Многих из них каминцы расстреляли. Но их мужественное поведение на суде оказало огромное влияние на настроение мирного населения, солдат «русско-немецких войск» округа42.
Создавая судебную систему при «новой русской администрации», оккупанты преследовали в немалой степени пропагандистские цели. Нацисты рассчитывали таким образом добиться стабильности в своем тылу, переложив часть репрессивных функций непосредственно на само русское население. Рассуждения о негуманности советских правоохранительных органов противопоставлялись «немецкому порядку».
Но попытки представить гитлеровцев наследниками «Великих судебных Уставов 1864 года» были изначально обречены на провал. Население на оккупированной территории России отлично видело, что наказания за наиболее серьезные, с нацистской точки зрения, преступления целиком и полностью находятся в компетенции захватчиков.
В ведении судов, формально подчинявшихся коллаборационистской администрации находились лишь маловажные преступления и роступки.
Там же, где предпринимались попытки изобразить полную независимость «русских судей» (и даже «судов присяжных») от немецкой администрации, приговоры представителям советского Сопротивления были предопределены изначально. Мирное население не верило в справедливость этих судебных учреждений, считая их марионетками нацистских оккупационных властей.
Примечания
1 Немецко-фашистский оккупационный режим. М., 1965. С. 293.
2 Там же. I
3 АУФСБСО. Д. 14236. Л. 45.
4 Там же. Л. 25.
5 Мюллер Н. Вермахт и оккупация (1941–1944). М., 1974. С. 255.
6 Там же. С. 256.
7 ГАОО. Ф. Р-1240. Оп. 1. Д. 206. Л. 23–24. Ф. 159. Оп. 1. Д. 8. Л. 1–5,21–22.,
8 АУФСБПО. Д. 2367. Л. 31.
9 Там же. Л. 135–141.
10 АУФСБСО. Д. 10345. Л. 24.
11 АУФСБПО. Д. 2367. Л. 135.
12 Там же. Л. 140.
13 Там же. Л. 137–141.
14 АУФСБКО.Д.437.Л. 183.
15 АУФСБОО. Ф. 11. Оп. 1, портфель 2. «Об особенностях немецкого военно-административного режима и возможностях нашей агентурной работы в оккупирсй ванных районах Орловской области и некоторых районах других областей»: Справка. Л. 23.
16 Речь. 1941.10 декабря
17 Новый путь. 1942.11 января
18 Речь. 1941.10 декабря
19 Смоленский вестник. 1941.12 декабря.
20 Новый путь. 1941.7 декабря.
21 СРАФ УФСБСПбЛО. Арх. № 19344: Материалы о немецких разрушениях и зверствах, деятельности разведывательных и контрразведывательных органов противника в районах Ленинградской области, подвергавшихся оккупации. Л. 30.
22 АУФСББО. Д. 1/1242. Л. 56.
23 АУФСБПО. Д. 2367. Л. 14. Г
24 АУФСБСО. Д. 10345. Л. 46.
25 АУФСБПО. Д. 2343. Л. 24.
26 Речь. 1943.12 марта.
27 Там же.
28 АУФСБПО. Д. 2343. Л. 53.
29 Новый путь. 1942.7 июня.
30 Там же.
31 Там же.
32 Там же.
33 ГАСО. Ф. Р-2576. Оп. 1. Д. 1. Л. 49.
34 ГАНО.Ф.Р-2113.Оп. 1. Д. 34. Л. 23.
35 Новый путь. 1942.7 июня.
36 ГАНО.Ф.2111.Оп. 1.Д. 18.Л.35.
37 Речь. 1943.12 марта.
38 ГАСО. Ф. Р-2576. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.
39 ГАБО.Ф.2521.Оп. 1.Д.З.Л. 18.
40 Там же. Л. 58.
41 ГАОО. Ф. 52. Оп. 1. Д. 633. Л. 6–8.
42 Там же. Л. 8.
Часть II. Замыслы нацистского руководства и их осуществление в социально-экономической сфере
Глава 1. Нацистская оккупационная политика в сфере экономики и промышленности
Нацистские лозунги, вроде «пушки вместо масла», могли пользоваться определенной поддержкой со стороны населения III Рейха только при одном условии: если они носили временный характер. Далее подразумевалось, что полученные пушки смогут принести Германии не только реванш за поражение в Первой мировой войне, но и много дешевого масла и прочих продуктов питания.
Немецкая печать пропагандировала программу, согласно которой население Германии должно было стремиться к покрытию ущерба, причиненного ей как Первой, так и Второй мировыми войнами. Дальнейшее обогащение Рейха, говорилось в средствах массовой пропаганды, будет происходить, в первую очередь, за счет интенсивной эксплуатации неисчерпаемых русских естественных богатств и рабочей силы. Обильный поток дешевого русского хлеба и продовольствия коренным образом обеспечит снабжение населения Германии, а обладание сырьевыми ресурсами оккупированных областей сведет к минимуму зависимость германской промышленности от импортных поставок. С другой стороны, немецкое население убеждали в том, что Восточные колонии явятся весьма емким и монопольным рынком сбыта германской промышленной продукции.
Исходя из этих установок, экономический профиль, намечавшийся немецкими специалистами для оккупированных областей СССР, характеризовался резким преобладанием сельского хозяйства и добывающей промышленности над всеми видами обрабатывающей индустрии. Предполагалось частичное перемещение населения России из города в деревню, а также вывоз рабочей силы в Германию. «Мы заставим работать на нас всех, до последнего человека», — заявил Гитлер в ноябре 1941 года. Его поддержал Герниг: «Русские рабочие доказали свою работоспособность при построении мощной русской индустрии. Теперь их следует использовать для Германии»1.
