На отдельных металлообрабатывающих заводах немцы организовали ремонт тракторов и производство граблей, серпов, вил и т. п. Кроме экономической выгоды, подобные предприятия по замыслу оккупантов должны были приносить и определенные пропагандистские результаты. В коллаборационистских газетах регулярно публиковались материалы «об успешной помощи возрождающейся русской промышленности, возрождающемуся русскому сельскому хозяйству и крестьянству»18.
Наибольшее количество промышленных предприятий на оккупированной территории России успешно функционировало в городе Орле. Здесь достаточно стабильно работали два авторемонтных завода, танкоремонтные мастерские и завод боеприпасов. Газета «Речь» неоднократно писала о том, что «скромные и честные орловские труженики находятся на переднем крае борьбы с проклятым жидо-большевизмом»19.
На юге, в Таганроге, в 1942 г®ду начал работу завод по производству мотоциклов для нужд германской армии. Выпускалось по 15–20 машин в день20.
На уцелевших предприятиях пищевой промышленности перерабатывались сельскохозяйственные продукты, полученные в результате реквизиций и обязательных поставок. В связи с нерегулярным и недостаточным поступлением сырья все эти предприятия работали с перебоями. В основном полученные продукты использовались для снабжения германских войск и военных госпиталей. Наибольшее количество продукции выдавали в центральной России завод фруктовых вод в Карачеве и маслозавод в Трубчевске (Орловская область)21.
Восстановленные предприятия легкой промышленности обслуживали исключительно германскую армию. Функционировало достаточно большое количество заводов по первичной переработке льна в оккупированных районах Смоленской, Калининской и Ленинградской областей. Во Пскове и Порхове работали овчинно-тулупные предприятия, выделывавшие тулупы, шубы, жилеты, теплые одеяла и перчатки из захваченных немцами значительных запасов овчин и кож. В течение нескольких месяцев 1942 года в Таганроге действовала обувная фабрика, прекратившая работу из-за нехватки сырья.
Отсутствие каменного угля и нефти, а также разрушение электростанций тормозили работу восстановленных предприятий. В связи с этим немецкие власти предпринимали различные меры по использованию местного топлива: повсеместно оккупанты стремились развернуть добычу торфа и других видов топлива.
Как показалось руководству III Рейха летом — осенью 1942 года, ситуация для них в энергетической сфере стала складываться более успешно. В своей речи 18 октября Геббельс торжествующе заявил, что немцы вскоре будут располагать богатейшими нефтяными районами Европы.
В 1942 году в городе Лейпциге для немецких войск, направляемых на южный участок фронта, на Кавказ, был издан подробный справочник-путеводитель. В приложении к нему разъяснялись цели наступления: Баку — нефть, Грозный — лучший в мире бензин, Кабарда — молибден, Осетия — цинк, Зангезур — медь22.
Задача возобновления добычи нефти на Северном Кавказе была возложена на специально созданную для этой цели экономическую инспекцию «А», во главе которой был поставлен генерал-лейтенант Нидендорф. Ей подчинялись экономические управления Ростова-на-Дону, Краснодара, Майкопа, Пятигорска и Нальчика. Цель ее работы заключалась в подготовке к активной эксплуатации северокавказских нефтепромыслов «Континентальным нефтяным акционерным обществом», которое еще в начале 1942 года создало дочернее «Восточное нефтяное общество с ограниченной ответственностью»23.
Однако несмотря на значительные усилия и посылку туда большого количества экспертов, немцам до начала декабря 1942 года не удалось добыть даже такого количества нефти, которое покрыло бы их незначительные расходы горючего, затраченного на восстановительные работы. Вскоре после этого вся деятельность «Восточного нефтяного общества» была свернута в связи с поспешным отходом немецких войск. При отступлении техническая бригада по добыче нефти была сильно потрепана и растеряла почти всю свою материальную часть.
Уже в первые месяцы Второй мировой войны в III Рейхе в связи с увеличением численности вермахта стал ощущаться недостаток рабочих рук, занятых в промышленности и сельском хозяйстве. С1939 до середины 1941 года количество рабочих и служащих уменьшилось здесь примерно на 2,7 миллионов человек24.
Поэтому, захватив ту или иную страну, нацисты наряду с ограблением ее сырьевых ресурсов, максимальным использованием местной промышленности проводили непрерывные депортации в Германию физически крепких людей.
5 августа 1941 года рейхсминистр восточных областей Альфред Розенберг издал приказ об обязательной трудовой повинности для населения этих территорий, уклонение от нее каралось тюрьмой.
Но при этом гитлеровцы отлично понимали, что для относительно полного использования экономического потенциала оккупированных районов нужно добиться хотя бы минимальной поддержки со стороны местного населения. В документах командования немецко-фашистской армии разъяснялось: «Чтобы добиться здесь наивысшей производительности, необходимы добрая воля и готовность к труду самого населения как помощника в деле восстановления страны».25
Существовавшие при советской власти артели и союзы кустарей были объявлены ликвидированными. Провозглашалось восстановление частных кустарных предприятий. Кустари, не получившие права иметь самостоятельное предприятие, могли объединиться в артели или товарищества. Для их организации требовалось разрешение оккупационных властей. Вступление евреев в артели было запрещено.
Перед кустарной промышленностью была поставлена задача выполнять для воинских частей ремонт обуви и обмундирования, изготовлять различный военно-хозяйственный инвентарь. Помимо военных заказов кустари должны были снабжать местный рынок товарами широкого потребления, используя местное сырье и остатки военных материалов, иногда, в исключительных случаях, выделяемых германскими властями. Последнее делалось по настоятельной инициативе нацистских пропагандистских служб, а также некоторых представителей оккупационной администрации. Этим путем оккупанты предполагали хотя бы отчасти удовлетворить спрос крестьян на предметы повседневного обихода, повысить покупательную способность денег и стимулировать добровольную продажу русскими крестьянами сельскохозяйственных продуктов.
Восстановлению кустарной промышленности в «освобожденных от большевиков областях» было посвящено немало материалов в коллаборационистской прессе. Так, в журнале «На переломе» писалось о «непрерывном росте ремесленных мастерских». В качестве образца приводился Симферополь, где «96 промышленных предприятий работают на германское военное командование и население, вырабатывая ежемесячно продукции на 1 300 000 рублей»26.
В Орле функционировали мастерские по обработке металла, хозяевами которых являлись новоявленные капиталисты Сиротский, Васильев и Ноздрунов. Они изготавливали по заказам германского командования ведра, тазы, кастрюли, кофейники, железные печи27.
Однако из-за отсутствия сырья, топлива, недостатка квалифицированных кадров кустарная промышленность не оправдала надежд германских властей. Те кустарные предприятия, которые не получали германских заказов, находились в жалком состоянии или полностью бездействовали. Характерно, что в качестве образцового кустарного предприятия, ориентированного исключительно на «культурные запросы русского населения», коллаборационистская газета «Речь» превозносила в восторженных тонах «небольшую конвертную мастерскую А. А. Кожиной». По случаю годовщины этого «предприятия» вышла большая статья. Очевидно, коллаборационистские журналисты этой газеты не смогли найти более внушительного примера восстановительной работы в сфере кустарной промышленности28.
Не лучше дело обстояло и во Пскове. В своем развернутом докладе 22 марта 1943 года, посвященном году работы Псковского районного управления, начальник района Горожанский, говоря о развитии промышленности, смог отметить только такой факт: «Организуем выработку гонта, деревянного кровельного материала, в котором ощущается большая нужда как в городе, так и деревне. Гонторезный станок уже приобретен»29.
Систематические заявления в пронацистской прессе о том, что на подконтрольной немцам территории России создан благоприятный климат для предпринимательской деятельности, не соответствовали действительности. На практике, в первые недели и месяцы оккупации многие предприятия городскими управами были проданы или переданы в частные руки. Так, в Феодосии заместитель директора хлебозавода Нестеренко стал его хозяином. Новый владелец феодосийской табачной фабрики, ее бывший главный бухгалтер Булатович, стал налаживать там выпуск махорки и папирос. В частные руки также перешел Дом крестьянина, где начал свою работу ресторан.
