Мирно гулявшие аристократы остановились, и как по команде задрали головы. Змей, словно радуясь всеобщему вниманию, танцевал в потоках ветра, подмигивал нарисованными глазами и весело махал хвостом. Удачно получилось. В следующий раз я обязательно сделаю другую форму, сейчас это классический ромб, а можно и птицу сделать. И дракона!
— Дайте мне! — Восторженно попросил принц.
Глаза у него сияли, рот открыт, дыхание прерывистое. Вот так! А то привыкли к магии, простейшую игрушку сделать не могут. Если резину найду, обязательно ему рогатку сделаю. Правда, после того, как во дворце ни одного целого стекла не останется, его папочка, который император, мне особую милость окажет. Сам лично на эшафот возведет. За ручку. Которая, знаете, откуда торчать будет?
Придержав на всякий случай бечевку, я передал мотовило в подрагивающие руки принца.
— Вот так, ваше высочество, держите крепче. Бечевку отматывайте потихоньку. Старайтесь прочувствовать потоки ветра и ослаблять натяжение только тогда, когда змей сам захочет.
Отойдя на несколько шагов, я любовался и змеем и восхищенным мальчишкой. Дети в любом мире дети. Красивая и необычная игрушка всегда привлечет их внимание. Да что говорить, я знаю немало взрослых, которые так же увлекались воздушными змеями. Даже соревнования проводили.
— Весьма оригинальная вещь! — Услышал я чей-то голос. Повернувшись, я встретился взглядом с мужчиной, лет пятидесяти, в красивом камзоле и с графским перстнем на руке. Явно военный, выправку в карман не спрячешь. — Как она называется?
— Воздушный змей, ваше сиятельство….? — Я поклонился как младший старшему. Так оно и было, он и по возрасту и по титулу старше меня.
— Генерал, граф дэ Инский, командующий восточной армией. — Представился он.
— Барон Воронов. — Если не ошибаюсь, Тофаровы телохранители служили у графа дэ Инского. А еще он есть в списке Зоренга, как человек достойный доверия.
— Такого змея можно в войсках использовать. — Задумчиво сказал граф, оглядывая парящую в небе фигуру. — Например, сигналы подавать. Если не ошибаюсь, он летает без применения магии?
— Совершенно верно, ваша светлость, магии в нем нет. Но, подавать сигналы с его помощью не самая лучшая идея. — Опроверг я его предположения. — В безветренную погоду он не полетит, а еще ему нужно пространство. В лесу не запустишь. Ночью бесполезен.
— Это да! — Согласился генерал. — Но мы в степи в основном воюем, там и ветер почти всегда есть. Барон, вы не откажете в любезности, растолковать моему офицеру, как сделать такую штуку?
— С удовольствием. Могу даже подарить вам вот этот экземпляр. — Я посмотрел на принца и тут же переменил свое решение. — Нет, этот экземпляр подарить не смогу.
Граф тоже взглянул на Николаса и понимающе усмехнулся. Забрать игрушку у ребенка? Особенно если этот ребенок сын императора? Ну-ну, рискните. Вечная вам память.
— Но, если вы пришлете сегодня вашего офицера, мы соберем вместе с ним точно такой же. — Предложил я ему компромисс. — И я расскажу все, что знаю по этому вопросу.
— Хорошо, а почему именно сегодня? — Заинтересовался граф.
— Просто завтра малый имперский прием, а после него меня из дворца выгонят. — Пояснил я. — Домой поеду. В принципе, пусть ваш офицер ко мне домой приезжает, я не против.
Граф не успел ничего ответить, вместо него заговорил гвардеец, незаметно подошедший к нам:
— Господин барон, вас немедленно ожидает герцог Рамайский.
— Вот видите, господин граф, рад бы продолжить беседу, но тут воля не моя. — Посетовал я. — Может как-нибудь позже.
— Обязательно, барон, обязательно. — Кивнул граф, понимая, что отказаться от встречи с герцогом я не могу.
Кабинет герцога был лишь немного меньше кабинета императора. Зато компании не наблюдалось. Уже привычно сдав оружие в приемной, я предстал пред советником.
— Присаживайтесь, барон. — Доброжелательно предложил мне хозяин. И кресло мягкое мне приготовили, приятно, на жестком стуле сидеть мне не понравилось.
— Барон, я пригласил вас вот по какому вопросу, расскажите мне все о вашей прежней работе. — Мягко попросил герцог. Именно попросил, а не потребовал. — Мы, знаете ли, тоже с преступностью боремся, и новые способы нам бы не помешали.
— Способы тут не помогут, тут система нужна. — Твердо заявил я. — А система будет эффективно работать только тогда, когда закон для всех един. Что для нищего бродяги, что для герцога. Иначе ничего не выйдет.
— И все-таки, расскажите! А насчет законов мы с вами как-нибудь в другой раз побеседуем. — С мягким нажимом и мелькнувшими в глазах льдинками произнес герцог.
Скрывать мне было нечего, и начал рассказывать. Я рассказал о структуре МВД, о роли каждого сотрудника, каждого подразделения. О прокуратуре, так мною нелюбимой, но необходимой. О судах, в том числе и судах присяжных. И о «палочной» системе я упомянул. Во многом именно она послужила очернению МВД, в глазах народа. Поведал о ярких случаях из моей практики. И не только из моей. Говорил я долго. Герцог оказался настоящим профессионалом, постоянно задавал вопросы, уточнял, заставлял раскрыть тему более подробно. Что-то записывал. Когда горло мое воспротивилось такой нагрузке, приказал принести специально для меня легкого вина. Не обошел я и темные стороны работы полиции. Черт, ненавижу это слово! Меня воспитывали опера, которые еще при Союзе работать начали, и все они гордились, что являются милиционерами. И я гордился! Я мент! А не коп. Просто за время лихих 90-х, милиция утратила доверие народа, и превратилось в бранное слово. Большинство толковых сотрудников тогда подались куда угодно, лишь бы на хлеб заработать, а остальные приспособились, начали деньги, используя служебное положение добывать. Именно тогда народ отвернулся от милиции, а без его помощи структура МВД бессильна. Почему после второй мировой войны удалось быстро сбить волну преступности? Три фактора: правильные законы, поддержка населения и подходящие кадры. Многие, вернувшись с фронта, шли работать в милицию. Может они не слишком хорошо знали юридические науки, у многих вообще было по шесть классов образования, зато они знали, что такое хорошо и что такое плохо. И закон был на их стороне. А уголовный кодекс, принятый в 1996 году был написан преступниками для преступников. Прокуратура, вместо того, чтобы контролировать милицию сама погрязла в жуткой коррупции и работала в большинстве случаев на криминальные структуры.
Герцог выслушал все, что я на него вывалил. Даже мои непарламентские выражения. А как еще говорить? Не все цензурою отразить можно. Казалось, ему даже нравится моя эмоциональность. Когда я окончательно выдохся, он несколько минут раздумывал, а потом задал очень важный вопрос:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
