Кира подталкивает Артура вперед и, когда он оказывается в вагоне, резко делает шаг назад, оставаясь на станции: двери закрываются, разделяя их навсегда, поезд трогается с места. Почувствовав, что ее больше нет рядом, Артур оборачивается и успевает увидеть через стекло, как она машет ему рукой, стоя на перроне и смеясь. Почему она просто не сказала, что ей не нужно ехать по этой ветке, думает уязвленный Артур, почему не попрощалась с ним нормально. Он не знает о ней ничего, кроме имени и даже не сможет найти ее профиль в соц. сетях. Перестук колес на стыках рельс, громыхание и стоны набравшего большую скорость поезда. Ему ехать до конечной, довольно долго и он садится при первой возможности, с юркостью заняв освободившееся место и разозлив дородную тетку с кулями, зажатыми в руках. Артур закрывает глаза, чтобы не видеть ее искаженное злобой лицо – наверное, она работает в мясной лавке и очень хорошо орудует тесаком. Он чувствует, как тоска начинает наполнять его, словно та органная мелодия из перехода оказалось заразной. Что это был за старик, какую жизнь он прожил?
Неожиданно, где-то на середине одного из самых длинных переездов между станциями, свет в составе гаснет и он, лишившись электрического тока, начинает терять скорость, замедляясь до тех пор, пока не остановится совсем. В темном вагоне повисает тишина, лица многих людей подсвечены снизу экранами смартфонов и планшетов, у остальных – скрыты тенью. Все молчат, словно делая вид, что ничего не произошло. Артур вглядывается в их неподвижные силуэты, в гротескно искаженные светом лица и ему приходит в голову, что это поезд-призрак и все эти люди – мертвецы. Время растягивается, каждая секунда длится вечность. Стук сердца в ушах, нервная дрожь. Он боится пошевелиться и привлечь к себе внимание.
Напротив себя он замечает мужчину лет сорока, похожего на программиста-хакера старой закалки: бритая голова, космы плохо расчесанной пышной бороды, очки с очень толстыми линзами, свитер, словно доставшийся в наследство от деда, мешковатые штаны. На его коленях лежит открытая толстая книга, которую он продолжает держать правой рукой. Рядом с ним, уставившись в яркий экран планшета, сидит молодая женщина в модных зауженных джинсах и футболке; света от ее устройства хватает, чтобы Артур смог разглядеть, что мужчина внимательно смотрит на него и только ждет подходящего момента для начала беседы. Тиканье механических часов, чей-то приглушенный кашель. Встретившись с ним взглядом, мужчина жестом приглашает Артура следовать за ним, затем встает, убирает книгу в тряпичный рюкзак и идет по проходу полупустого салона к расположенным в начале вагона дверям.
Помешкав пару секунд, посмотрев на оставшихся сидеть пассажиров, застывших в ожидании, когда вернется электрический ток, Артур решает пойти за мужчиной: тот внушает ему доверие детскостью своих глаз, увеличенных линзами, стилем своей старой одежды.
– Нужно выбираться отсюда, парень, пока не поздно, нужно выбираться! Но это не просто сделать, поверь! Нужно очень долго тренировать себя, свой мозг! Ты ведь понимаешь меня, на вид ты вроде не такой дурак, как все они, ты должен понять, что это… – продолжая тараторить, мужчина вначале ударяет кулаком по кнопке рядом с боковыми дверьми, затем пытается открыть их руками: от напряжения его голос становится громче и надсаднее, он вынужден замолчать и набрать в грудь больше воздуха, но и это не помогает – двери сдвигаются только сантиметра на два. Артур не совсем понимает, о каком выходе идет речь – о выходе из вагона в тоннель, из тоннеля на станцию или о чем-то другом. Попыхтев еще какое-то время, мужчина оставляет свои попытки открыть створки дверей, озирается в полумраке, словно загнанное в угол животное, потом шепчет:
– Пойдем вперёд, там есть аварийный выход через кабину машиниста.
Они находятся примерно в середине состава и, чтобы дойти до машиниста, им нужно пересечь четыре стыка между вагонами. Мужчина распахивает первую дверь и им в лицо ударяет сырой прохладный ветер из тоннеля. Тихий, похожий на крики похороненной заживо толпы, гул. Артур вспоминает, что на этой ветке лет пять назад был масштабный теракт, несколько сотен смертей, и ему становится не по себе. Он представляет, как в вагонах раздается череда взрывов: шрапнель из гаек, шурупов, гвоздей со свистом разрезает воздух и нашпиговывает тела пассажиров, превращая их в фарш. Те, кто умер не сразу, пытаются ползти, скользя в крови, натыкаясь на оторванные конечности.
Артур моргает, трясет головой. Мужчина тем временем светит в проем между вагонами встроенным в телефон фонариком: защитный кожух-гармошка изорван в лохмотья, но пытаться пролезать через него не хочется, слишком узко и можно застрять. «В старых составах мы могли бы выпрыгнуть с торца вагона, они цеплялись так, что было достаточно места», почти с ностальгией говорит мужчина и открывает дверь следующего вагона. Они идут быстрым шагом по салону, Артур косится на силуэты людей: почти все сидения заняты, некоторым пассажирам даже приходится стоять, прислонившись спиной к поручням или створкам боковых дверей. Запах, как в кабинете у дантиста. Наконец, они оказываются в головном вагоне, почти пустом. Дверь в кабину машиниста приоткрыта: погасшие экраны, разноцветные кнопки. Самого машиниста нет, и Артур спрашивает, не ездит ли этот поезд в автоматическом режиме. «Не должен, хотя, всё может быть, всё! Они постоянно обманывают нас, скрывают правду, понимаешь? Хотят выставить нас параноиками, безумцами, чтобы люди отвернулись от нас. Но их усилия напрасны, напрасны, они ничего не смогут сделать, не смогут нас остановить, ибо с нами…». Из окна видно несколько метров тоннеля: слабое тление аварийных ламп вдоль контактного рельса, чугунные ребра, толстые кабели, подвешенные по бокам.
Они спускаются по откидной лестнице, оказываясь снаружи, на дне тоннеля, рядом с колесами поезда, на противоположной стороне от контактного рельса. Света недостаточно и мужчина достает свой допотопный громоздкий телефон с фонариком, затем карабкается на узкую бетонную опалубку, оборачивается, подает руку Артуру. Они проходят метров сто, когда раздается первый мощный взрыв, видимо, в одном из последних вагонов: взрывная волна проносится по тоннелю, чуть не сбивая с ног Артура, больно ударив в его барабанные перепонки. Вспышка на мгновение заставляет тени от их тел метнуться прочь. Потеки черной жижи, просочившейся сквозь плотно пригнанные чугунные плиты, лианы проводов. Они ускоряют шаг. Опалубка сменяется жестяным настилом, кое-как приваренным к опоре из стальных уголков, и звук их шагов начинает эхом разноситься вдоль гулкой трубы тоннеля.
