— Что мы теперь будем делать?
Но Кэрри спрашивал Сонду не о «теперь», а о «завтра», насчет которого в ее голове не было никаких соображений. Сонда села и придвинулась к спинке кровати. Действительно, что теперь? Послезавтра у нее свадьба. Ее жених стал рогоносцем, еще не успев стать мужем… От этой мысли Сонда внутренне съежилась, собралась в комочек. И зачем только Кэрри понадобилось возвращать ее к реальности? Ей было совсем неплохо в сегодняшнем дне, и она с удовольствием осталась бы в нем навсегда.
— Послезавтра я выхожу замуж. — Она старалась не смотреть в глаза Кэрри, но его взгляд настойчиво искал ответа, поэтому ей пришлось повернуться.
— Ты приглашаешь меня на свадьбу? — В голосе Кэрри звучала злость, смешанная с ревностью и страхом потерять ее, Сонду.
Она устыдилась своей нерешительности, но все же ей казалось, что инициатива должна исходить от Кэрри.
— Нет. Я просто не знаю, что делать. Представь себя на месте моего жениха: накануне свадьбы твоя невеста сообщает тебе о том, что нашла другого.
— Во-первых, история классическая. А во-вторых, я не на его месте.
— Зато я на месте невесты! — Сонду возмутило то, что Кэрри не понимает таких простых вещей. И этот человек еще совсем недавно обвинял ее в том, что она бесчувственная!
— Не кипятись, Сонда. — Кэрри сел и натянул на себя одеяло. Казалось, он был очень взволнован. — Я должен сказать тебе еще одну вещь.
— Знаю. — Этот необычный вечер заставил ее забыть об одной важной вещи, но теперь она ее обязательно выяснит. — Ты хочешь рассказать мне о том, чем ты занимался на Мадагаскаре. И почему бросил меня в аэропорту без объяснений. Я угадала?
— К сожалению, нет. Я не могу рассказать тебе об этом. Пока не могу.
— А когда сможешь?
— Скоро. Очень скоро.
— Когда я брошу Эрика перед алтарем? Тогда ты расскажешь мне о том, что замешан в темную историю?
— У тебя прекрасное воображение, Сонда. И ты очень проницательна. Только в «темную историю» я не замешан. То есть замешан, но не так, как ты думаешь.
— Что это значит, Кэрри? Почему я должна верить тебе, если ты не доверяешь мне?
— Сонда, ты должна мне верить. Просто сейчас я не могу рассказать тебе обо всем. Это не от меня зависит. Если хочешь, это не моя тайна.
— Ах, не твоя тайна! — С каждым его словом в душе Сонды просыпались гнев и страх. Кэрри продолжал играть в игру, правила которой она недавно узнала из рассказа матери. А ведь ей так не хотелось верить в то, что их с Дайан истории похожи! Она может подождать исповеди Кэрри. Но что, если эта исповедь не будет честной или ее не будет вообще? Сонда унизит человека, который любит ее, бросит его и останется с полуправдой, которую предложит ей Кэрри. А жуткая истина всплывет в один прекрасный день, когда будет слишком поздно что-то менять. — В общем, так, Кэрри. Или ты сейчас рассказываешь мне обо всех своих делах, или… послезавтра я выхожу замуж за Эрика. Прости за резкость, но по-другому я просто не могу.
— Ты не оставляешь мне выбора, Сонда. Но кое-что ты все же должна знать. Ты не можешь выйти замуж за Эрика.
— Почему это? — Сонда окончательно вышла из себя. — Потому что ты хочешь придумать еще одну историю? Вроде той, про идола, в которую я снова должна верить? Да, Кэрри?
— Нет.
Она встала с кровати и завернулась в халат. Все, с нее хватит. Она не потерпит больше его лжи. И недомолвок не потерпит тоже. Ее холодность была лучшей защитой от таких, как Кэрри, но теперь брешь пробита и боль течет в нее расплавленной струей, заливая душу. Если бы он попытался быть честным с ней… Если бы только попытался… Но он продолжает плести паутину лжи, надеясь обмануть ее еще раз.
— Я не собираюсь врать тебе. Но мне кое-что известно о твоем женихе.
— И что же?
— Распространяться я не могу, но, будь уверена, честным человеком его назвать нельзя. Расспроси его о делах. Конечно, он едва ли расскажет тебе правду…
— В отличие от тебя, он говорит мне правду! Убирайся, Кэрри! Я могла ожидать от тебя чего угодно, но клеветать на людей… Это уж слишком, Кэрри! Уходи!
Сонда не понимала, как за один вечер могло случиться столько событий: встреча с Кэрри, все, что было между ними, а теперь эта немыслимая ложь и клевета на Эрика. Как мог он поступить с ней так после того, как она доверила ему свою душу, свое тело?! Как он мог!
Не глядя на Сонду, Кэрри оделся и подошел к двери.
— Ты уверена, что не хочешь подождать и услышать правду?
— Я не верю тебе сейчас. Почему я должна поверить завтра?
— Хорошо. Когда ты поймешь, что ошиблась, будет поздно. И еще, Сонда… — Его глаза потемнели, губы сжались. — Я люблю тебя. Если ты вспомнишь об этом до того, как выйдешь замуж, я буду счастлив.
Он вышел из комнаты, а Сонда упала на постель, где еще совсем недавно они с Кэрри предавались любви. Что она делает? Ведь это лучшее, что было в ее жизни. Никогда она не испытывала такой страсти, такого влечения, такой тяги к мужчине… Может, он прав и нужно только подождать? Но ведь она имеет право знать о нем больше, чем кто бы то ни был? И, если он любит ее, то обязан ей доверять…
Хлопнула входная дверь, и сердце Сонды превратилось в маленький-маленький комочек, съежившийся от боли. Это он не оставил ей выбора. Он заставил ее мучиться от неопределенности и строить догадки. Он сделал все, чтобы заставить ее чувствовать себя униженной. И Эрика вместе с ней…
Сонда встала с кровати. Нет, она не сможет ночевать в этой комнате. Лучше уж в гостевой. Там, по крайней мере, нет его запаха, его тепло не исходит от простыней… Часть ее души, ненадолго заполнившаяся Кэрри, вновь опустела. Как будто душа покрылась тонкой ледяной коркой. От этого внутреннего холода тело Сонды покрылось мурашками. Она плотнее запахнула халат и вышла из комнаты.
Кэрри медленно шел по темной улице и проклинал поистине ослиное упрямство своей избранницы. Неужели она не могла подождать? Откуда такое нетерпение? Да, он вел себя не лучшим образом, и, как говорится, единожды солгавши… Но если она любит его, то может, должна понять. Он ведь простил ее за слежку и шантаж и ни разу не попрекнул ее этим, хотя мог бы… Да, понимание, по всей видимости, не входит в число достоинств Сонды.
Неужели она выйдет за этого человека только назло ему, чтобы отомстить за ту ложь, к которой он вынужден был прибегнуть? Даже не верится, что она способна на такую глупость. Возможен и другой вариант: она неравнодушна к Эрику или жалеет его… Знала бы, кого жалеет… Если бы можно было рассказать ей обо всем сегодня! Тогда они были бы вместе, и ему не пришлось сейчас идти по темной улице и ломать голову над тем, как выбраться из создавшегося положения. Но, увы, это не в его власти. Чего Сонда, к сожалению, не хочет или не может понять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
