— Ты совсем замерзла. — Сонду била мелкая дрожь, но она не замечала этого. Внутренний холод был гораздо сильнее внешнего. Эрик встал со скамьи и протянул ей руку. — Пойдем, я провожу тебя домой. Обязательно прими теплую ванну, иначе к завтрашнему дню ты совсем расклеишься.
Теплую ванну… Его слова звучали в голове Сонды, но она совершенно не понимала их значения. Разве можно думать о ванне, когда в душе царит полный хаос?
— Да, — механически ответила она, услышав вопросительную интонацию в голосе Эрика. Ей было все равно, о чем он спрашивает, все равно, куда идти. Она чувствовала себя растворившейся в мелком дожде, в душном и влажном воздухе улицы. Словно все происходящее: и вчерашний вечер с Кэрри, и сегодняшний разговор с Эриком, и предстоящая свадьба — все это было не ее жизнью, а жизнью какого-то чужого человека. Как в сериале, захватывающем, но не доставляющем личных страданий. Но даже этот сериал сейчас она смотрела без интереса.
— Пойдем, — повторил Эрик и потянул ее за руку. — Рядом со сквером я припарковал машину.
— Пойдем, — глухо отозвалась она.
За передним стеклом, усыпанным бисером дождя, мелькали деревья, дома, многоэтажные здания крупных фирм. Наверное, в одной из таких фирм целыми днями сидит Эрик и холодным, испытующим взглядом смотрит на подчиненных. А ведь Сонда за год их знакомства так и не удосужилась побывать на его работе и посмотреть, чем занимается ее жених… Он, напротив, сразу же заехал в ее фирму и оценил масштабы деятельности будущей невесты.
Вот в чем вопрос: почему ее никогда не интересовала деятельность Эрика, но все, что касалось Кэрри, с самого начала вызывало в ней жгучее любопытство. Наваждение или любовь? Любовь или наваждение? Два слова крутились в голове Сонды, и она не могла выбрать одно из них, так как оба казались соответствующими действительности. И ни одно из этих слов не подходило к их отношениям с Эриком. Ей было достаточно того, что ее жених принципиален, надежен, щедр… Но, как выяснилось, ни одно из этих качеств так и не заставило ее полюбить его, Или испытать то самое наваждение…
— Мисс Тальбот, — начала Дори, завидев хозяйку на пороге дома. — Вам звонила подруга.
— Хэтти! Боже мой! Она уже вернулась?
— К сожалению, нет. — Дори было жаль разочаровывать и без того грустную хозяйку, но факты подтасовать она не могла. — Передавала вам огромный привет и клятвенно заверяла, что вернется к завтрашнему утру.
— Надеюсь, что она успеет к моей свадьбе, — хмуро заметила Сонда. — Больше ничего не говорила?
— Обещала позвонить, как только приедет.
— Звонок мобильного у алтаря будет звучать особенно оригинально…
Чутье подсказывало Дори, что настроение у хозяйки упало даже по сравнению со вчерашним. Однако, как воспитанная горничная, знающая свое место, она не стала лезть в хозяйские дела и направилась в кухню, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое.
— У вас есть особые пожелания насчет ужина? — спросила она, остановившись у двери.
— Веревку под маринадом и шоколадное мыло, — выдавив жалкое подобие улыбки, пошутила Сонда.
— Да, юмор у вас сегодня особенный…
— У меня все сегодня особенное. Спасибо, Дори. Честно говоря, я совершенно не хочу ужинать. Так что, если будешь готовить, рассчитывай только на себя.
— Как насчет стаканчика горячего молока? Сегодняшняя погода располагает к простуде…
— Да, пожалуй. Честно говоря, я немного замерзла.
Сонда повесила плащ, скинула туфли и, вынув из коробки диск «Битлз», вставила его в музыкальный центр. Может быть, любимая группа поможет ей расслабиться и хоть немного прийти в себя накануне свадьбы? Зазвучала одна из ее любимых лирических песен, под которую Сонда любила грустить, сидя дома в полном одиночестве… Сейчас одиночество не радовало, а угнетало, давило ее. Не дослушав песню до конца, она выключила центр и села в кресло, вперив взгляд в пространство.
Разве может быть так плохо? И бывает ли еще хуже? Наверное, бывает… Она вспомнила рассказ Кэрри о жене, которая ушла к другому. Слушая его историю, Сонда не могла представить, как это больно, когда любимый человек уходит навсегда. Зато теперь может, потому что чувствует то же самое. Только от нее никто не уходил — она сама послала любимого человека ко всем чертям. От этого ей не становилось легче, наоборот, желание вернуть, догнать, остановить жгло и мучило, заставляя еще раз прокручивать свершившееся событие.
Сонда была уверена в том, что уйди он сам, по своей воле, ей было бы легче — гордость не позволила бы страдать по тому, кто бросил ее. Хотя… об этом она не может судить, ибо не знает себя. И вообще не знает людей… Раньше это ее не беспокоило, зато теперь она растерзана, раздавлена собственной ограниченностью…
Вторая попытка переночевать в гостевой комнате не увенчалась успехом. Бесплотные ерзанья в постели утомили Сонду — она встала и начала бродить по комнате, как лунатик. Вторая ночь без сна — это уже слишком. Если она не выспится, как будет выглядеть завтра? Можно, конечно, прибегнуть к снотворному, но тогда ее не разбудит даже церковный хор… В голове мелькнула мысль о прогулке. Ночная прогулка перед свадьбой — идея дурацкая, но чем-то привлекательная.
Сонда сняла пеньюар, натянула Джинсы, накинула плащ и вышла из дома. Слава Богу, Дори уже спит, иначе точно вызвала бы «Скорую помощь» для своей безумной хозяйки.
На асфальте блестели зеркала луж, освещенные бледно-желтым оком луны. Дождь кончился еще вечером. Сонда вдыхала свежий воздух ночной улицы и с каждым вздохом чувствовала, как в ней просыпаются силы, о существовании которых она даже не догадывалась. Видимо, открылось второе дыхание, подумала она, проходя мимо ограды соседского дома. Света у соседей не было. Наверное, спят сном праведников. Не то, что она… Бродит в ночи, как одинокий вампир…
За последние два дня она стала похожа на настоящего вампира — собственная бледность бросилась ей в глаза еще с утра, когда она приводила в порядок лицо. Точнее, то, что когда-то было лицом, а сейчас напоминало маску. Завтра ей точно не стоит красить губы яркой помадой — ее бледность будет слишком сильно бросаться в глаза.
Ей казалось немного забавным то, что она думает о завтрашнем дне с таким спокойствием и отрешенностью. Невеста… Образ невесты всегда представлялся ей совсем другим: взволнованная девушка с горящими глазами-факелами, готовыми осветить Вселенную… Разве Сонда такая? Грустная, покорная, измученная… Можно привести еще много эпитетов, но ни один из них не будет соответствовать тому образу, который часто рисовало ей воображение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
