Были и такие, которые ничего не указывали, а ждали, что ты сам будешь угадывать их прихоти. Эти были получше, но ненамного. Если тебе не удавалось определить, чего они хотят и как они хотят, они не вопили, не кидались к своей одежде, не убегали — нет, они просто дулись. Или, того хуже, плакали. Он терпеть этого не мог. Плачущие женщины напоминали ему его мать, которая всю жизнь скулила и плакала. Она уже отдала Богу душу, и слава Богу. Флетчер всегда мечтал о мягкой, доброй, ласковой мамуле, а ему досталась фурия, которая помыкала им и била смертным боем, когда он был ребенком, а потом, когда он повзрослел, плакала и причитала, что Джек не навещает ее.
Однако Энни не похожа на других женщин. Она настоящая леди, обладает такими качествами, и десятой долей которых не обладала его громкоголосая мать. Джек никогда не слышал, чтобы Энни накричала на кого-то, — она была слишком деликатна и уравновешенна. Он не мог себе представить, чтобы она стала грубо указывать, как лучше ее ласкать. Воспитание не позволит. Она будет ждать, пока он все сделает сам, и если это будет не совсем то, что ей хотелось бы, она не выскажет этого просто из вежливости.
Нет, Энни будет паинькой. Энни будет делать то, что ей скажут.
Ну а если нет… Ну, есть средство и на этот случай. В его воображении возникла картина, как Энни лежит обнаженная, распростертая, привязанная к каркасу его огромной кровати, ее прекрасные длинные ноги напряжены, ее тело изгибается в попытках освободиться. Именно в таком виде он и хотел бы ее трахнуть. Но перед тем, как ее трахнуть, он хотел бы видеть выражение ее лица, увидеть страх в ее глазах. Энни в этот момент должна выглядеть беззащитной, должна быть охвачена ужасом, трепетна и чертовски сексуальна.
Флетчер с наслаждением вспомнил тот недавний случай, когда он связал женщину. По сути, она сама это предложила. Сказала, что тащится от этого. Сказала, что это просто чудно, и попросила его сделать это. До этого он никогда не связывал женщин, хотя довольно часто рисовал это в своем воображении. Напряженное женское тело, беспомощно извивающееся под ним, когда он трахал ее, — трудно было придумать что-нибудь более возбуждающее. Это было безумно здорово. Повинуясь инстинкту, он пошел дальше и завязал ей глаза. Она не ожидала такого, и Джек видел, как настороженность появилась на ее лице, когда он завязывал шарф поверх ее глаз. До этого она, казалось, сгорала от нетерпения, но с завязанными глазами она была полностью в его власти. Не знала, что он намерен делать, не могла быть абсолютно уверенной, что он не причинит ей вреда. Вот это был оборот!
И он-таки помучил ее немного. Несколько раз ее ударил, пощипал за соски. О, он был очень осторожен. Он следил за тем, чтобы не потерять голову, не потерять контроль над собой. Когда она пожаловалась, что у нее занемели пальцы, он отвязал ее занемевшую руку и помассировал, а когда привязывал снова, постарался ослабить веревку. После этого она смогла расслабиться и войти во вкус. Он еще немного помучил ее, а потом вошел в нее, и они вместе кончили, заходясь криком в экстазе.
Да, это было незабываемо! По правде говоря, он не отказался бы встретиться с ней еще разок. Но как раз она-то и сказала ему: прощай. Хватит с тебя, парень, теперь отваливай. Не очень-то хорошо с ее стороны. И вообще не очень хорошо. Флетчер снова направил свои мысли на Энни. На этот раз он должен действовать без осечки и полностью подчинить ее себе. Он кое-чему научился! Понял, что можно мучить значительно дольше, вплоть до самого конца. Боль и возбуждение сливаются в сознании женщины. Потом, дав им успокоиться и прийти в себя, можно было добиться от них такого, о чем большинство мужчин и мечтать не смеют.
Может быть, он ее сперва подразнит немного. Может быть, он слегка пощекочет ей самые сокровенные места, пока она не придет в возбуждение. Однако он не станет чересчур ее возбуждать. Он вовсе не хочет, чтобы она кончила. Нет, это будет расплата за всех тех феминизированных сук, которые отдавали ему распоряжения, как сделать так, чтобы их экстаз был посильнее и подольше. Энни не позволено будет получить наслаждение. Он трахнет ее не для ее удовольствия, а исключительно для своего собственного.
«Как-нибудь…» — подумал Флетчер.
От одной мысли об этом он ощущал, как у него отвердевает между ног.
Как-нибудь очень скоро.
Добравшись домой в тот вечер, Энни нашла еще одно письмо. На этот раз его подсунули под дверь. Только увидев его, Энни сразу же узнала эти печатные буквы на конверте.
«Он был здесь, — подумала она, вся дрожа. — Тип, который этим занимается, может быть, сейчас стоит снаружи и наблюдает за домом».
Она захлопнула дверь и хорошенько заперла ее, задернула занавески и опустила все шторы. Потом прошлась по всему дому, убедилась, что никто не вламывался в ее отсутствие, двери и окна целы. И только после этого распечатала конверт. Из него выскользнул листок бумаги. На этот раз записка была короткой и была написана в форме пародии на эпитафию:
«Почившая во прахе, Энни Джеферсон, дизайнер церковных интерьеров. Внезапная смерть. Погребена под тяжестью своих собственных дерзких замыслов».
Под этим текстом большими буквами были наспех нацарапаны слова: «Берегись — ты следующая». И затем подпись: «Трезубец Иеговы».
Девятнадцатая глава
— Я, наверное, должна была показать тебе это раньше, Сэм, — сказала Энни следующим утром, вынимая фотокопии трех писем с угрозами и отдавая их ему. — Есть кое-кто помимо бедняги Вико, кто имеет что-то против собора. Вот это я получила только что, — указала она ему. — Прошлой ночью я передала их в полицию.
Сэм принялся читать письма, и его лицо все больше мрачнело по мере чтения. Когда дошла очередь до последнего, он был уже предельно зол.
— Ты следующая? Боже мой!
— Атмосфера накаляется, в частности, это затрагивает и меня, — сухо заметила Энни.
— Я вижу, — сказал Сэм. — Господи! В последнее время прямо одно за другим. — Он взглянул на нее. — Как ты себя чувствуешь после всего этого?
— Неважно.
Сэм резко выругался себе под нос, что было не в его привычках. Он осторожно сложил письма.
— У тебя есть какие-то соображения о том, кто мог их послать?
Она покачала головой.
— Я раньше считала, что это какой-то случайный псих. Но произошло убийство, и я теперь думаю, нет ли связи между убийцей и этими письмами.
— Когда они начали приходить?
— Недавно. В сущности, всего несколько дней назад.
— А как насчет этого парня Вико? Он мог быть убийцей. Не может ли он быть твоим анонимщиком?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
