Дарси и Энни сидели в комнате перед пылающим камином, который Энни разожгла, вернувшись с похорон Джузеппе. От камина исходила атмосфера какого-то умиротворения, и Энни разжигала его при любой возможности и зимой, и летом. Погода в Сан-Франциско редко выдавалась настолько жаркой, чтобы разожженный камин представлялся явным излишеством, а этим вечером было просто откровенно холодно.
Все же, несмотря на огонь, Энни пробирала дрожь. Они ели суши, взятое на вынос в их любимом японском ресторанчике, и Дарси тем временем развивала новую теорию о том, кто убил Джузеппе.
— Это был Мэтью Кэролайл, — сказала она.
— Дарси, прошу тебя. Я встречаюсь с этим человеком!
— А я тебе очень этого не советую. Послушай, я много над этим думала и уверена, тут есть явная связь. Джузеппе со своей бригадой был здесь по инициативе Франчески Кэролайл, как ты помнишь. Она хорошо знала Джузеппе. — Дарси прервалась на минутку, чтобы проглотить кусочек жареного угря и запить его саке. — В последний раз Джузеппе находился в Америке как раз за несколько дней до смерти Франчески, уехал отсюда в Италию и до недавнего времени там и оставался. Его не было ни во время расследования, ни во время суда. Я очень сомневаюсь, что его вообще допрашивала полиция. А если он что-то знает, и у него раньше просто не было возможности об этом сказать? Что-то, что может обернуть дело против мужа Франчески.
— Что, например?
— Я не знаю. Может быть, он видел убийцу, может, он был напуган — это объясняет его внезапный отъезд из страны.
— Дарси, его отъезд не был внезапным. У него была работа в церкви в Вероне.
— Ну, а если он раньше времени уехал в Верону? Мы же не знаем, когда точно должна начаться эта работа. Все, что нам известно, — это что он исчез примерно в то же время, когда убили Франческу, может быть, даже в тот же день.
— Откуда ты это знаешь? — спросила Энни.
— Он мне сам сказал, что это была громкая история и попала в итальянские газеты и телевизионные новости, и он услышал о ней сразу же по прибытии.
Энни пожала плечами. Джузеппе никогда не упоминал этого в ее присутствии.
— Может быть, Джузеппе был ее тайным любовником, Энни. Мы с Сэмом как раз обсуждали это сегодня после похорон. Подумай об этом. Может быть, у него что-то было с Франческой, и он бежал из страха, что Кэролайл и его пристукнет.
— О, перестань, Дарси.
— Нет уж, послушай, Джузеппе удирает и год не показывается. Тем временем Мэтью арестовывают, идет суд по обвинению в убийстве, и Джузеппе, наверное, подумал, что может спокойно вернуться. И он возвращается. Но Кэролайла оправдывают. И внезапно он оказывается во главе строительства собора в качестве нового председателя строительного комитета. Итак, Кэролайл отправляется в собор, и там они с Джузеппе встречаются. Кэролайл мгновенно осознает, что Джузеппе представляет для него опасность. Он остался безнаказанным, но Джузеппе может все изменить. Он решает убить его, чтобы заставить молчать, и притом очень быстро. Мэтью не знал, что Джузеппе снова в городе, но теперь он решает действовать. Прямо на следующий день Кэролайл встречает Джузеппе, и не проходит и двадцати четырех часов, как Джузеппе мертв.
Энни покачала головой:
— Ты забываешь о том, что повторное обвинение невозможно. Даже если вдруг появляется свидетель и утверждает, что он видел, как Мэт убил свою жену, по закону его нельзя судить за это вторично.
— Нельзя, но свидетель может обратиться в газеты и вновь привлечь к этому делу интерес публики. Помни, что Кэролайл отчаянно пытается восстановить свою репутацию, чтобы сохранить свою компанию. Ему совсем не нужно, чтобы поблизости обретался какой-то свидетель. И если тебе успешно удалось совершить одно убийство, второе, наверное, дается уже намного легче…
— Это твои фантазии, — сухо сказала Энни. — Мне кажется, они столь же нелепы, как и многие другие, что я слышала.
Дарси, казалось, сначала собралась протестовать, но потом улыбнулась и покачала головой.
— В любом случае занятно, что все, кто был как-то связан с убийством Франчески, каким-то образом имеют отношение и к этому убийству тоже. В том числе и Мэтью Кэролайл. — Она отхлебнула еще немного саке. — С другой стороны, это могла сделать и Барбара Рэй. Она иногда ведет себя очень странно.
Энни подняла глаза к потолку.
— А может быть, я это сделала, Дарси? А может быть, ты это сделала?
Дарси поперхнулась своим саке.
— Может быть, мы перестанем строить домыслы, и оставим это дело полиции?
Энни всю ночь не могла уснуть.
Как-то в Лондоне Мэт сказал ей кое-что, что никак не шло у нее из головы. Рассказывая о работе, он упомянул о своей борьбе из-за одной программы с другой компанией, занимающейся программным обеспечением.
— Сначала они переманили двух наших ведущих разработчиков программ и украли нашу архитектуру, — сказал он, употребляя слово «архитектура» в доселе неведомом Энни значении. Видимо, это же слово использовалось и для обозначения кодового устройства компьютерной программы. — Это было неэтично и отбрасывало нас на девять месяцев назад. Для сферы программного обеспечения — огромное отставание, и я не мог этого допустить. Я никогда ничего не забываю, не прощаю и рано или поздно сравниваю счет.
Дальше он рассказал, как, заставив своих людей работать днем и ночью, он сделал программный продукт, значительно превосходивший тот, что у него украли, и таким образом уничтожил эту конкурирующую фирму. Но не эта часть его рассказа застряла в голове у Энни. В ее ушах звучало: «Я не забываю и не прощаю. Рано или поздно я сравниваю счет».
Франческа изменяла ему. Может быть, это и не было бы таким уж большим грехом, если учесть, что Мэт и сам чуть не нарушил супружеской верности тогда в Англии. Но если у него и были какие-то другие такие случаи, он был предельно осторожным, поскольку Энни никогда не слышала каких-то сплетен о его любовных приключениях. И уж, конечно, он никогда не позволял себе публично унижать свою жену так, как это сделала она в ночь перед своей смертью.
Энни вспомнила, как Франческа вела себя в ту ночь — ее насмешки и пьяный язвительный смех над тем, что она назвала обманом под названием «брак». Как утверждал Мэт, он привык к таким сценам, но от этого ему было ничуть не легче. Энни знала по работе над проектом собора, как неприятно может быть общение с Франческой. Несколько раз после разговора с ней у нее возникало ощущение, будто ее выпороли. Кэролайл, несмотря на всю свою сдержанность, несомненно, человек глубоких и сильных эмоций. Мог он в конце концов не выдержать и убить ее?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
