— Где моя жена? — призвал он к ответу Вилфрида в тот же миг, когда спрыгнул с коня во дворе замка, невольно вскрикнув от боли в мышцах. — Пусть немедленно распорядится, чтобы нагрели для меня воду.
Лицо Вилфрида стало ярко-пунцовым.
— Хм… э…
— Что?
— Она уехала.
— Уехала? Куда?
— Назад, в Соколиное Гнездо.
— Ты шутишь, — недоверчиво протянул Эйрик, а потом оцепенел от тревоги. Не миновать беды этой его полоумной женушке со своим проклятым норовом. — Я ведь приказал ей не покидать замок. И велел тебе не спускать глаз ни с нее, ни с детей.
— Дети уже измотали десяток стражей после твоего отъезда, — стал оправдываться Вилфрид, затем признался с пристыженным видом: — А твоя жена уехала четыре ночи назад, когда все спали.
— А что, у нас нет часовых?
— Да, но они думали, что ей было разрешено уехать.
— Кто отправился с ней? — суровым голосом спросил Эйрик, и его кулаки сердито сжались. Во имя всех святых! Он придушит бабу за то, что она осмелилась ослушаться его. Пусть уж не попадается ему на глаза подольше, пока он не остынет.
И тут Эйрик услышал шум и визг, сопровождавшиеся громким лаем. Три тела, нет, четыре, вылетели из открытой двери зала и скатились по ступенькам во двор.
Лариса, подняв пыль, осадила, едва не налетев на него, а за ней, натыкаясь друг на друга, подскочили Джон с Годриком. А в ногах у них путался и визжал большой пес, которого пригрела эта его отсутствующая женушка.
— Папа! — восторженно закричала Лариса и бросилась в его объятия, повиснув на шее так, что чуть не задушила, а ногами обхватила талию. Его конь нервно задергался рядом с Эйриком и недовольно заржал, а сам он, смертельно уставший от дороги, едва не рухнул навзничь под дочерним бурным натиском.
— Проклятье! Я приехал домой или в какой-то приют для сумасшедших? — обрушился Эйрик на Вилфрида, поставив Ларису на землю. Ее волосы были влажными и пахли мылом, а свежее личико сияло здоровьем и чистотой. Остальные двое ребятишек тоже выглядели чистыми, как и извивавшийся пес, которого Джон держал за загривок, глядя широко раскрытыми глазами на нового отца.
Гирта шагнула вперед и стала загонять ребятишек в дом:
— Быстро в постель! Пора спать.
— Где твоя хозяйка? — спросил Эйрик ледяным тоном.
— Она отправилась по делам в Соколиное Гнездо. Не думала, что ты вернешься так скоро.
— Что за спешка, не могла подождать до моего возвращения?
Гирта пожала плечами, напустив на лицо непроницаемое выражение. Она явно что-то знала о поездке Идит, но предпочитала держать это при себе.
— Госпожа наверняка вернется домой утром. И тогда все объяснит сама.
— Ох, уж можешь быть уверена, ей придется все мне объяснить, — злобно произнес Эйрик, думая, как его подвел брат с этой ночью. Лучше бы он провел ее в теплой постели вместе с Азой, а не мчался бы к отсутствующей жене.
Позже, когда он наконец-то вымылся и поел, в дверь его спальни осторожно постучали.
— Войди.
Вилфрид нерешительно остановился на пороге, его всегда живое лицо было мрачным.
— Заходи, выпьешь со мной вина. Из земель франков, кажется. Я купил его утром в Йорке.
Вилфрид потряс головой и отказался сесть в кресло напротив. Без всяких предисловий он выпалил:
— Милорд, Бритта только что показала мне послание, которое нашла сегодня утром под матрасом в спальне твоей леди супруги.
Поколебавшись, он вручил сложенный листок Эйрику. Он был адресован леди Идит из Равеншира.
— Печать была уже сломана, когда Бритта нашла его, — объяснил Вилфрид, увидев, что Эйрик внимательно его разглядывает.
Эйрик осторожно развернул письмо, видя по гримасе Вилфрида, что он не одобряет его содержание. Не понравилось оно и ему.
«Моя дражайшая Идит.
Мне сообщили, что твоя свадьба состоялась, как мы и планировали. Мое сердце глубоко опечалено той жертвой, которую ты принесла ради меня и нашего будущего. Молю Бога, чтобы Зверь из Равеншира не узнал о твоей беременности. Я сейчас думаю, как покончить со своим бесплодным браком, чтобы оба наших ребенка могли стать законными. Держись, любовь моя, еще немного — и мы сможем соединиться в нашей вечной любви.
Супруг твоего сердца, Стивен».
Поначалу Эйрик онемел от нахлынувшей ярости. Потом швырнул письмо на пол и растоптал кожаным башмаком.
— Лживая, паршивая сука, — ревел Эйрик, желая, чтобы сейчас перед ним стояла Идит, а не Вилфрид, чтобы он мог излить свою ярость на ее предательскую плоть. От обиды он схватил свой кубок и швырнул в стену комнаты. Тут же за ним последовал и другой, затем серебряный пояс, боевой шлем, стеатитовый подсвечник и даже глиняный кувшин, полный вина. Но ему все было мало.
— Мне следовало бы сразу догадаться, — скрежетал он зубами. — Клянусь святым крестом, следовало бы догадаться. Все признаки были налицо. Ее ублюдок сын. Отвращение к моим прикосновениям. Ее скрытность.
— Милорд, может, тебе лучше поговорить с леди Идит, прежде чем судить ее так сурово, — нерешительно отважился Вилфрид.
Эйрик пронзительно взглянул на друга.
— Нет, и ты, и мой брат советовали мне твердой рукой ограничить ее дерзость. Ха! Дерзость слишком мягкое для нее слово. Она оказалась коварной предательницей. Мне следовало бы слушаться своего чутья и не доверять ни одной женщине.
— Но разве не имеет смысла…
— Смысл! Единственный смысл в этой постыдной истории — это вонь, проклятая, безбожная вонь от мерзкой, бессовестной бабы. — Он запустил растопыренные пальцы в волосы и потянул за них, мотая головой. — Святой Иуда! Сколько раз должен человек обжигаться, прежде чем научится не доверять пламени?
— Но я не понимаю. Зачем ей потребовалось выходить за тебя замуж, если она действительно не боялась лорда Грейвли?
— Стивен всегда хотел сокрушить меня. Он явно использует ее в своем коварном заговоре. А кто знает, что надеялась получить Идит? — Он пожал плечами. — Наверное воображает, что этот слуга дьявола ее любит.
— Она как-то не вписывается в эту картину, — неуверенно заявил Вилфрид.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я тоже считал, что она вышла из возраста, когда женщина может рожать. К тому же Стивен обычно выбирает более красивых дев для забав.
— Нет, тут ты можешь ошибаться. С должным уважением я ездил с ней по землям замка в твое отсутствие. Она была у меня как заноза в заднице со всеми ее требованиями. И меня все время гложет подозрение, что она, вероятно, не такая, за какую мы первоначально ее приняли.
Эйрик ждал, когда Вилфрид объяснит свои слова, но его сенешаль сильно покраснел и пробормотал:
