эту бойню.
Стрелять должны первыми с береговых орудий. Ну или «гости» начнут первыми. В обоих случаях это будет сигнал к началу сражения.
* * *
Капитан-лейтенант Степан Артамонович Калитин командовал монитором «Белуга». Это был один из самых первых построенных в Российской империи цельнометаллических пароходов. Его главным достоинством являлось не только наличие стальной брони, но и обтекаемость корпуса, а также расположение пушек на носу и корме.
Да, броня по меркам двадцать первого века была бы смехотворной, да и вооружение не такое многочисленное, как у английских линейных кораблей. Но у «Белуги» был один крайне важный параметр — её почти невозможно было потопить. Даже если пробить обшивку, монитор продолжал держаться на воде, ведь внутри были установлены переборки, выполненные из парусины, пропитанной смолой и засыпанные камышом и торфом.
Калитин накануне получил приказ, что именно «Белуга», как передовой монитор небольшой эскадры однотрубных пароходолодок, пойдёт на максимальное сближение с неприятелем. Его задача — атаковать флагман, либо тот корабль, который посчитает самым важным в боевой линии противника. Он даже провёл короткое, но предельно честное собрание с экипажем, где предупредил, что, возможно, все они погибнут. Никто не отказался.
— Господа офицеры, я не собираюсь становиться ни героем России, ни её позором. Я просто хочу, чтобы после сражения англичане и французы поняли: мы не сдадимся. Пусть и погибнем, но покажем, что с Россией надо считаться, — сказал тогда Калитин.
Экипаж ему ответил троекратным «ура», после чего началась подготовка. Все понимали, что завтра утром может начаться бой. Предполагалось, что прибывшие европейцы сперва запросят переговоры. И была задача — максимально их растянуть по времени, чтобы выиграть ещё один день. Но оказалось — раньше…
Первые выстрелы раздались с английского пароходофрегата «Тигр». Это был пробный залп, скорее, пристрелочный. Снаряд пролетел с характерным воем над русскими кораблями, упал в воду, вызвав внушительный фонтан, и ушёл вглубь, не причинив вреда. Но это был знак, что бой начался. Теперь не стоило ждать выстрела со стороны береговой батареи. Нужно действовать.
* * *
Адмирал Гамелен видел, как выдвигаются русские металлические лодки на паровой тяге, но почти и не реагировал на это. Задача стояла чёткая: нужно определить огневые позиции береговой артиллерии, а после уже уничтожить русские «ля монитор».
— Ударьте пятью пушками для острастки! — приказал французский адмирал, когда его флагман вышел на достаточную дальность стрельбы, чтобы попадать в строения на самом берегу моря.
— Бах-ба-бах! — раздались выстрелы, и француз с удовлетворением увидел, что две бомбы практически разорвали в клочья одно деревянное строение в порту Одессы.
— Бах-ба-бах! — прозвучал ответный залп из трёх орудий русских.
И… Это был выстрел из каменного, закрытого бастиона. И не было дыма. Смятение поселилось в сердце французского адмирала. Он явно растерялся. Что это? Новое оружие русских? А какие ещё сюрпризы ожидают европейцев на этой войне?
Смятение Гамелена усилилось, когда он понял…
— «Наполеон» получил пробоину и течь. Одно попадание, но сильный разрыв в районе ватерлинии, — доложили адмиралу.
— «Наполеон»? Но как? — Гален спешно прошёл к другому борту корабля, дальнему от города.
Новейший пароходофрегат «Наполеон» французского флота находился во второй линии. Там, куда русские орудия ну никак не должны были добивать.
— Бах-ба-бах! — прозвучало уже четыре выстрела, всё с тех же бастионов.
— Есть попадание в «Наполеон»! — не скрывая своего удивления, закричал офицер.
На корабле, названном именем императора Наполеона I, начались работы за живучесть корабля. Вот только… Статичность пароходофрегата подразумевала, что он обречён. Русские пристрелялись и просто целенаправленно топят «Наполеона» особо точными пушками.
— Открыть огонь со всех орудий по городу! Ударить заградительным огнём по приближающимся русским лодкам! — взял себя в руки француз и начал командовать.
Гамелена отрезвил взгляд английского контр-адмирала, который находился на флагмане союзного флота, как наблюдатель за действиями своего французского коллеги. Теряться в присутствии лайма? Нет, француз не доставит такое удовольствие своему извечному врагу и лишь временному союзнику.
* * *
Александр Петрович Щеголев кричал. Он, ещё молодой прапорщик, получивший под своё командование батарею № 6 на оконечности Практического Мола, попал. Уже три попадания по кораблю с названием «Наполеон». Это была юношеская выходка — ударить именно по «Наполеону». Явные сравнение с той Отечественной войной были и в России и во Франции. И потопленный «Наполеон»… Что может быть лучше для русского уха! Тем более, был приказ бить по вражеским кораблям второй линии, вот и бил Щеголев [в реальной истории Щеголев также отличился, выбив из боя французский фрегат «Ваубан»].
— Давай, братцы! Поднажми! — кричал прапорщик, понимая, что нужно не только радоваться, но и работать, использовать явные преимущества «шабаринок», в том числе и в быстрой системе перезаряжания орудий.
Никто не согласился менять свои, уже пристрелянные орудия, на шабаринки. Нет, многие понимали ценность орудий, но артиллеристы опасались не оправдать возложенное на них доверие. А вот у прапорщика и выбора-то не было. Вчерашнего выпускника кадетского корпуса просто назначили командовать новыми пушками, из которых ещё вчера стреляли, тренировались, пристреливали сектора.
— Готов! Готов! — уже меньше, чем через минуту докладывали командиры расчётов.
Щеголев мотнул в разные стороны головой, будто избавляясь от наваждения. Так быстро зарядились! Хотя…
— Быстрее можно перезаряжать! — вместо похвалы солдаты получили выволочку.
Щеголев с блокнотом и английским прибором для точной стрельбы прошёлся вдоль всех четырёх орудий. Он сам не спешил. Сверился…
— Бей, братцы! — в предвкушении выкрикнул Щеголев.
— Бах-ба-бах! — прозвучали выстрелы.
Стены бастиона ещё больше усилили звуки. Но выручали специальные беруши, как и открытый рот Вот только всё равно в ушах и расчётов, и командира звенело.
— Три попадания! — закричал Щеголев, аж подпрыгнув на месте и ударившись в потолок бастиона.
Пару минут, не имея возможности оторвать глаз, Александр Петрович, как и все солдаты бастиона, наблюдали, как вдали начал тонуть новейший французский фрегат.
— Что стоим? Перенаправляем орудия на следующий корабль! — опомнился молодой прапорщик. — Напьемся после боя. Сейчас работаем.
* * *
Капитан третьего ранга Керн стоял на палубе пароходофрегата «Одесса» и на силу закрыл рот, который был раскрыт от удивления.
— Шестая батарея Щёголева потопила французский пароходофрегат, — не верящим голосом произнёс капитан третьего ранга, — а потом уже громко, для всех офицеров флагмана русской эскадры, выкрикнул: — Господа, вы это видели?
Конечно же, видели все. Но, глядя на реакцию своего командующего, также молчали, держа в себе те бурные
