— Что же нам делать, Альда? — вожак прервал молчание, а заодно и вспышку бреда в моей голове. — Я уже потратил слишком много времени на тебя, пора заканчивать, но… Чувствуешь аромат этого «но»?
Пленница не ответила палачу, она тихо рыдала, глотая слёзы и предчувствие неминуемой смерти. Спина вожака раздалась от глубокого вдоха, он встал на ноги и замер, будто прислушиваясь к шорохам в темноте. Выдохнул. Порыв ветра скрипнул навесными фонарями во дворе, облизал тёмные волосы Охотника, а через мгновение вожак развернулся лицом к курятнику. Словно сотни ледяных рук схватили моё сердце, выдрали его из груди и швырнули на грязный пол. Рванула подальше от окна, чудом не наделав шума. Я только что посмотрела в прозрачные, будто весеннее небо, глаза прошлого с седой полоской в короткой бороде. О, Сильван, Пелле — путник, завернувший в мою хижину в Тромольском лесу, мой первый любовник, тот, кого опьянила любовным зельем, тот, кого боялась до смерти и хотела до цветастых вспышек перед глазами. Он называл себя наёмным солдатом… Пеллегрино — Охотник на ведьм.
Глава 14
Правда о синьоре Пеллегрино стучала болью в висках, скребла душу воспоминаниями. Прокручивая в памяти моменты нашей близости, я без конца шептала — «О, Сильван…», не веря, что выжила после трёх суток почти непрерывной страсти с Охотником. Хвала всем силам этого мира — магия, талант и упорство сделали из меня мастерицу варки приворотных зелий. Трезвое сердце обязательно подсказало бы Пелле, что перед ним дочь бездны. Молоденькая хрупкая синьорина, живущая в одиночестве на окраине леса — уже подозрительно. Не пуганная ни инквизиторами, ни Охотниками, я чувствовала себя в полной безопасности, а незваный гость впервые заставил испугаться. Подумать не могла, что смотрю в лицо вожаку стаи Охотников …
Предложила гостю немного поболтать на улице. В окрестном лесу я ориентировалась с закрытыми глазами, и в случае чего оставался шанс сбежать в чащу, спрятаться, притаиться — сам козлоногий не нашёл бы. Пелле что-то рассказывал о путешествиях за границами земель Ханерды, слушала вполуха, стараясь придумать, как опоить его зельем любви. Сидеть на крыльце вечно не получится, мужчина уже не раз намекал на «погреться у очага». Пелле отказался от тёплого питья, воды, еды, и я почти отчаялась, но он всё же совершил оплошность — отошёл ненадолго по нужде, оставив свою флягу с водой на крыльце хижины. Когда Пеллегрино вернулся, мы вновь отдались беседе. Ни с кем ещё мне не бывало так интересно, как с этим незнакомцем. Кроме красноречия и нескончаемого запаса увлекательных историй Пелле обладал фундаментальной привлекательностью матёрого самца и скоро мои, почти невинные мысли превратились в жгучее желание отдаться ему без остатка. Пеллегрино глотнул воды из фляжки, чтобы промочить пересохшее от разговоров горло, и мир для него потух. Зелье завладело душой темноволосого синьора, я видела в прозрачной высоте его радужки блики колдовства, я ждала. Как только магия замкнула круг, фальшивая любовь окутала сердце мужчины. Мы ввалились в хижину, сдирая друг с друга одежду…
Взрослый, опасно привлекательный Пеллегрино спал на моей кровати, с блаженной улыбкой на устах. Могла ли я мечтать о такой ночи? Пелле — лучший вариант, чтобы потерять невинность. Мне не хотелось замуж и не нужны были клятвы, а гость — опытный, нежный, внимательный синьор, и не придётся встречать с ним старость. Действие любовной воды испариться навсегда вместе с чувствами, как только мужчина окажется на приличном расстоянии от меня. Он не вспомнит подробностей, лишь радость ласк и тепло наших тел…
— Амэно, — шёпотом позвала Мими, — вы в порядке?
— Нет, не в порядке, — замотала головой, разгоняя скачущее перед глазами стадо воспоминаний.
— Посмотрите, что там происходит, — фурия стыдливо опустила карие глазки. — Мне страшно.
Великий Брат, как ты допустил, чтобы эта трусиха служила в инквизиции? Вздохнув, я встала на четвереньки и подползла к окну. Пока голову мучили картинки из прошлого Амэрэнты, синьор Пеллегрино успел растолкать спавшую стаю. Парней явно мучило похмелье, но мёртвый собрат в луже крови куда трагичнее тошноты и боли в висках. Охотники собрались вокруг тела Энрике, о чём-то взволнованно шептались, пока вожак спокойно попивал эль за столом. Альды во дворе не было.
— Патрон, у Энрике много родственников, его будут искать, — один из подчинённых осмелился обратиться к Пелле.
— Уже ищут, — лениво откликнулся Пеллегрино. — Вчера объявили награду за его голову. Щенок имел неосторожность надругаться над дочерью служителя собора Илиси, — он встал, подошёл к парням и обнял двоих за плечи. — Закон надо уважать, а если кто-то из вас подорвёт репутацию стаи… умрёт. Это понятно? — Охотники закивали. — Вы – мои пёсики, — довольно улыбнувшись, вожак шутливо чмокнул рыжеволосого в лоб.
Игривая нотка в голосе патрона не смогла создать весёлую финальную мелодию — стая его боялась. Страх не способен породить уважение, лишь ненависть, и, в конце концов, предательство — это дело времени. Единственным амбициозным, готовым громко лаять щенком здесь был Энрике, остальные трое лишь жалобно поскуливали в поисках тёплого мамкиного пуза. Пройдёт время, они возмужают, превратятся в поджарых псов и скорее рано, чем поздно страх возьмёт своё — надоумит перегрызть горло тирану, а Фортуна не станет долго держать Пелле под руку.
— Запрягайте телегу, нужно отвезти его в лес, — главарь брезгливо толкнул мертвеца носком сапога. — Башку отрезать, а тело закопать.
Парни не торопились исполнять приказ. Переглядываясь, они с тревогой косились на окровавленный труп. Вожак отыскал во дворе мешок, бросил им под ноги и рыкнул:
— Стройся! — Охотники засуетились, встали по росту. — Лука, Густаво, Дон, вы моя стая, а не сборище девственниц, — взгляд Пелле сверкнул ледяной яростью. — Отвезёте голову в Илиси, чтобы получить награду за эту кучу дерьма…
— Патрон, — едва слышно мяукнул один из щенков, — мы с Энрике ели из одной тарелки…
— Команды голос не было! — злой вой Пеллегрино наверняка слышало всё село. — Закончите с этим и повернёте носы в сторону Польнео. Я приеду, как только улажу дела на юге.
Повторять не пришлось — вожаку оказалось достаточно выдернуть пистолет из-за пояса. Через половину часа, погрузив убиенного собрата на телегу, стая покинула двор.
***
В заброшенном курятнике дуло отовсюду. Тихонько отбивая зубами лихой ритм тарантеллы, мы с Мими жались друг к другу, чтобы не околеть. Хвала Великому Брату, что дождь обошёл село стороной, иначе мы бы ещё и промокли — дырявая крыша позволяла наслаждаться полнолунием.
— Где их носит? — синьорина фурия оставила меня замерзать и поползла к окну.
— Понятия не имею.
— Идут!.. — слишком громким шёпотом обрадовалась Эспозито.
Мысленно проклиная фарфоровую куклу за писклявый голос и бездумность, на четвереньках добралась до окошка. Наши синьоры спешно шагали по направлению к дому. Тор то и дело поправлял пистолет за поясом, а Ромео освещал путь фонарём. Пеллегрино сделал крупный глоток из кружки и встал.
— Чем обязан? — вежливым сухим тоном поинтересовался вожак, когда мужчины вошли во двор.
— Синьор Охотник, вы получали заказ на казнь девушки по имени Альда, помощницы местного трактирщика? — Торе стал разводить церемоний.
— Не так быстро, — Пелле изящно ушёл от вопроса, жестом приглашая Торе и Рома за стол. — Для начала предлагаю узнать друг друга поближе.
— Сальваторе — командир Ловцов безумия, — Тор уселся напротив Пеллегрино.
— Ромео Ландольфи, — лекарь, устроился рядом с другом.
— Пеллегрино Карузо — Охотник на ведьм и большой поклонник Ловчих, — главарь надел очаровательную улыбку и потянулся через стол, желая закрепить знакомство рукопожатием, но синьоры не ответили «реверансом».
— Обойдёмся без этого, — Тор смотрел в глаза Пелле, не скрывая враждебности.
— Вы всегда столь холодны со своими поклонниками?
— С поклонниками… — синьор Сальваторе заглянул в пустую кружку и снова вцепился взглядом в лицо Охотника. — Только когда слышу откровенную фальшь.
