— Он сделал тебе больно? — в голосе Малкольма странным образом соединилась нежность и такая ярость, что воздух между ними задрожал.
Джейн молча покачала головой и бросила взгляд через плечо. Нигде не было и следа незнакомца. По коридору вихрем промчалась Линн, за ней семенили две перепуганные служанки.
— Я в порядке, но как… Кто это… — и девушка снова вздрогнула. — У меня есть вопросы, — наконец сухо закончила она.
Малкольм кивнул и щелкнул тумблером. Только когда вереница настенных бра затопила каждый угол комнаты золотистым сиянием, Джейн поняла, что все это время не дышала. Видимо, она не могла поверить, что комната пуста, пока не убедилась в этом собственными глазами. Джейн снова ухватилась за стену. Воздух с трудом проталкивался в обожженные легкие. Малкольм снял куртку и устало опустился в одно из кресел, жестом предложив девушке занять соседнее.
— Я страшно перед тобой виноват, — начал он. Джейн чувствовала, что он говорит искренне, однако на ее лице не дрогнул ни один мускул. Прежде чем простить жениха, она должна была понять, за что он извиняется.
— Что за чертовщина здесь творится? — нахмурилась девушка.
Пальцы мужчины сомкнулись на фактурной обивке подлокотника. Свет лампы создавал золотистый ореол вокруг светлых волос — но еще подчеркивал сжатые в нитку губы и темные круги под глазами. Малкольм выглядел измученным.
— Тебе нужно многое узнать о нашей семье. Когда хранишь секреты так долго… Видимо, это входит в привычку.
Джейн молча потерла ноющее плечо, ожидая продолжения.
— У меня была сестра, Аннетт. Она… в шесть лет она утонула, — и Малкольм принялся разглаживать джинсы на коленях. За все это время он не бросил на невесту ни единого взгляда, словно так ему было легче рассказывать. — Это было кошмарно. Мама чуть не сошла с ума. Я никогда не видел ее в таком состоянии. И когда она опустилась на самое дно отчаяния… Она решила все исправить.
— Исправить? — недоуменно откликнулась Джейн. — Как можно исправить смерть ребенка?
Малкольм глубоко вздохнул.
— Она решила завести еще одного ребенка. Мама была уверена, что у нее родится дочь, которая сможет заместить Аннетт, и все снова будет в порядке, — губы мужчины изогнулись в пугающей пародии на улыбку. — Ты видела, как наша семья помешана на девочках. Смерть Аннетт поставила под угрозу многовековую традицию, и мама была готова на что угодно, лишь бы этого не допустить.
В углу сам собой включился обогреватель, и по комнате пронеслось змеиное шипение.
— К тому времени она была уже немолода. Даже рождение Анни было связано с риском. Родители долго спорили. Первый доктор сказал ей, что это слишком опасно, так что она наняла другого, потом третьего… Ты видела, как настойчива бывает Ma, когда хочет скатерть определенного оттенка. А здесь речь шла о ребенке, — темные глаза мужчины сверкнули, и Джейн красочно вообразила, как Линн листает альбом с фотографиями младенцев, требуя от акушера выдать ей очаровательную голубоглазую малышку с ямочками на щеках. — И она добилась своего. Но не учла, что есть вещи, контролировать которые не может никто. Даже она.
В коридоре снова раздались крики, где-то грохнула дверь. Девушка не пошевелилась.
— Я был ребенком и не вникал в медицинские подробности. Но я помню, что она воспользовалась каким-то экспериментальным методом. Мама хотела быть уверена, что беременность приживется. Что у нее будет еще один шанс на чудесную маленькую девочку. — Малкольм наконец поднял глаза, но девушка затруднилась бы описать полыхавшее в них чувство. — Только вот это была не девочка. И не чудесная.
— Чарльз, — выдохнула Джейн, припомнив окрик в коридоре, и медленно опустилась в соседнее кресло.
Мужчина с несчастным видом кивнул.
— По нему с самого начала было понятно, что все пошло не так. Мама сказала, что он просто попал в процент риска, но учитывая ее возраст и все эти медицинские эксперименты, думаю, она ощущала свою вину.
«Еще бы», — мрачно подумала девушка. Но судить убитую горем мать было слишком жестоко, и она тут же отчитала себя за эти мысли.
Малкольм поерзал в кресле.
— Отец собирался куда-то его отослать — в приют, видимо, — но мама и слышать об этом не захотела. Она бы не выдержала, если бы люди узнали о Чарльзе, принялись ее расспрашивать. Она провела в постели почти всю беременность и решила, что если мы запрем его здесь, он сможет стать семейной тайной.
Джейн судорожно вздохнула. На этот раз подавить осуждение было сложнее.
— Так о нем вообще никто не знает?
Мужчина горько рассмеялся.
— Спрятать его не составило труда. После смерти Анни окружающие перестали донимать маму вопросами. У нее была отличная причина не показываться на людях, так что через год она просто объявила, что траур закончен, и снова стала выезжать в свет. Только теперь у меня был маленький брат, который жил на чердаке и о котором никому не позволялось упоминать.
Девушка почувствовала, как к горлу подступает ком. Ужас, испытанный ею при нападении Чарльза, окончательно втеснился жалостью к Малкольму — подростку, который потерял сестру и все эти годы в одиночку нес груз ужасного секрета.
— Я никому не скажу, — прошептала она.
Краткую секунду мужчина смотрел на нее, будто не узнавая, затем снова отвел глаза.
— Я знаю. Просто мы так привыкли его прятать, что к моменту нашей встречи я почти о нем забыл. Мама клялась, что брат под круглосуточным надзором. Если бы он причинил тебе вред… — и мужчина сокрушенно опустил голову.
Джейн выскользнула из кресла и устроилась у него на коленях.
— Но я в порядке, — пробормотала она, запуская пальцы в золотистые волосы. Она уже начинала раскаиваться в своих недавних чувствах. Внезапно девушка вспомнила Харриса, их отнюдь не дружеский танец, жар его тела, аромат лосьона, — и чувство вины навалилось на нее с двойной силой.
— Теперь все будет хорошо, — прошептала она Малкольму. — Я обещаю.
Глава 23
Четыре часа кошмаров окончились уже привычным пробуждением в пустой кровати. Джейн прикоснулась к подушке Малкольма — она была холодной. Сострадание, которое пробудила в ней прошлая ночь, моментально испарилось, и в жилах снова забурлили непонимание и гнев.
Значит, он открыл мне свой самый страшный секрет, потому что этот секрет чуть меня не убил, — и опять за свое?Девушка выбралась из-под красно-золотого одеяла и с тяжелым сердцем направилась в душ. И теперь мне предстоит целый день бегать по свадебным делам с матерью Гренделя [8]— а потом еще руководить вечеринкой.Картину довершала пульсирующая головная боль, в которой Джейн не могла винить никого, кроме себя. Ну, и Мейв. Немножко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
