Выборг являлся могилой московитов — «Moscorum busta Wiborgum». Горе шведов при потере передового их оплота было тем более велико, что у них не сохранилось надежды на его возвращение. Выборг был важнейшим стратегическим пунктом шведов во всей Финляндии: отсюда и морем и сухим путем они грозили Петербургу; здесь находилась их единственная удобная морская станция. Выборг служил опорой и магазином для шведского флота и воротами в шхеры. Казалось бы, что шведское правительство обязано было напрячь все свои силы, чтобы отстоять его; но оно этого не сделало. С покорением Выборга для русских открывалась дорога к дальнейшему завоеванию Финляндии, а плавание нашего флота в восточной части Финского залива становится более безопасным. Выборг сделался первым этапом русских в Финляндии. Вот почему Царь решил, что Выборг «гораздо крепить надлежит».
Датский писатель Юль находил, что по всем человеческим соображениям экспедиция Царя должна была кончиться катастрофой, а в действительности все завершилось падением Выборга и «опрометчивость обратилась в славу». Несомненно, что удача помогла Царю в том, что шведская эскадра запоздала и потому не могла захватить русской флотилии; но при случайностях и ошибках нельзя, тем не менее, отрицать того, что Петр обладал замечательным талантом полководца и изумляющей настойчивостью в достижении необходимого и намеченного. Недюжинные качества Петра, как военачальника, сказались в том, что он начал поход в то время, когда неприятель не был подготовлен к обороне и потому флот его не мог явиться на выручку крепости. Все его дальнейшие распоряжения при осаде Выборга целесообразны и объединены одной мыслью. Петр еще раз в полном блеске проявил, кроме отваги и настойчивости в преследовании цели, свои морские способности. Он умело составил весь план и хорошо организовал тыл армии, и эти два обстоятельства явились не малыми факторами, обеспечившими победу. Тот же «честный датчанин» Юст Юль в другом месте своего дневника говорит: «лицам, заведующим осадой Выборга, успех достался легко, потому что Царь перед отъездом каждому преподал нужные наставления..... так как Его Величество весьма прозорлив, отлично знаком со всяким делом и имеет верный взгляд на все....
Остается только удивляться с одной стороны уму этого человека, правящего всем единолично, с другой — природным его силам, благодаря которым он без утомления выносит все труды и заботы, выпадающие на его долю». У Юста Юля встречается особое указание на то, что Царь одарен был большими способностями.
В русском лагере у стен Выборга видимым руководителем был гр. Ф. М. Апраксин, но истинным вдохновителем всего дела являлся, конечно, гениальный Царь. Его дух оживотворял здесь все. Он задумал осаду, он ее и выполнил. Из московского письма к послу при датском дворе кн. Долгорукову, от 4 апреля 1710 года, видно, что блокада Выборга была решена Царем на зиму 1710 г., «а формальная атака, Богу изволившу, начнется в последних днях апреля». Апраксин исправно из-под Выборга доносил о каждом своем намерении и о насущнейших нуждах осаждавших. На все столь же исправно следовал ответ Царя и точные указания «что и когда» надлежало делать. Войска нуждались в провианте и орудиях. Уже 24 марта 1710 г. Петр сообщал Ф. М. Апраксину, что «пушки и провиант по письму вашему немедленно отпустим, первое сполна, а другое — сколько возможно... Что же ваша милость пишете, что хощете ломать Ланг-Герман, а мне мнится, ежели возможно, зело удобнее сделать брешь в стене замка того, в чем оный Герман стоит, и оной с помощью Божиею штурмовать. Сие пишу советом, а не указом, понеже вы ближе к тому месту, можете лучше осмотреть и делать, что удобнее...».
Когда провиант нагрузили на галеры, Царь вызвался сопровождать транспорт. Со шнявы «Лизет» от урочища Комуры 1-го мая 1710 г. Петр уведомил гр. Апраксина, что до этого урочища с провиантом пришли, но далее твердый лед до самого мыса; у урочища имелось в виду стоять до очищения залива ото льда, почему предлагалось Апраксину взять часть провианта, если возможно, с ближайших к берегу судов.
Осада Выборга 1710 г.
Этой возможности не представилось, и суда двинулись к Выборгу. Телом Царь отсутствовал, но всеми своими помыслами он пребывал у Выборга, содействовал своей армии и оберегал ее от всяких случайностей. 21-го мая Государь предупреждал Апраксина быть особенно бдительным, дабы шведы, «яко народ лукавый», не подкрепили Любекера. Тут же следовал совет, «тоб не худо Любекера со всею конницею и с частью пехоты посетить, и то кладу на ваше рассуждение». Озабоченный той же неотвязчивой мыслью, Царь на другой день, узнав о возвращении наших пленных из Стокгольма, вновь пишет адмиралу Апраксину: «извольте хорошенько выспросить (у оных невольников), не привезли ль шведы из Стокгольма морем людей в прибавку Любекеру». «Также извольте каких-нибудь финских мужиков сыскать: ежели близко Выборга не сыщутся, то хотя из Корелы взять человек двух или трех с женами, и удовольствовав их деньгами, отпустить к Любекеру шпионами, а жен оставить у себя за караулом для того, чтобы они не солгали». Каждый полезный шаг Царь желал предусмотреть и направить. Не говорим уже о его главнейших распоряжениях, в которых все было ясно договорено. Достаточно одного примера. «С Божией помощью брешь начинайте и с обеих сторон крепко бомбардируйте без перемолку. А когда брешь будет готов, тогда и штурмуйте; а с Верхгольцовой стороны лучше штурмовать прежде». При важнейшем акте осады — при штурме — Петр желал лично присутствовать и рвался из Петербурга, где его задерживало лечение. «Если к штурму не приступлено, — писал он 8 июня графу Апраксину, — то обождать несколько дней, к которому времени могу поспеть; понеже сегодня последнее лекарство приму, а завтра буду свободен». Итак, нет сомнения, что Выборг взят был Петром. Его талант организовал все то, достойными исполнителями чего явились Апраксин, Берхгольц, Голицын, Боцис и др.
После взятия Выборга южная часть Сайменской водной системы досталась русским, вместе с Вильманстрандом; только Кексгольм оказал сопротивление в течение двух месяцев. В своем отзыве (в 1681 г.) Эрик Дальберг представил целый ряд замечаний о малой годности укреплений Кексгольма. Замок был тесен и не вмещал большего гарнизона и магазина; стены крепости оказывались непрочными и плохими, почти без флангов и брустверов. В таком же положении находились укрепления города. Они были весьма высокие, с слабыми брустверами и небольшими флангами; ко всему этому некоторые ближайшие возвышенности господствовали над ними.
План Кексгольма.
Эрик Дальберг однако находил, что не трудно было обратить Кексгольм в «отличную крепость».
