силы и не можетъ на большое пространство распространять свое губительное дѣйствіе. Повременамъ, въ открывавшіеся просвѣты тумановъ, докторъ видѣлъ чистое небо и свободное отъ льдовъ море, разстилавшееся за ледяными полянами. Слѣдовательно, бригу стоило только идти свободными проходами, чтобы достичь мѣста, гдѣ плаваніе не встрѣчало уже препятствій, хотя при этомъ судно подвергалось опасности быть брошеннымъ на плавучія отмели, повиновавшіяся движенію зыби. Черезъ нѣсколько часовъ Гаттерасу удалось ввести бригъ въ спокойное море; буря, свирѣпствовавшая еще на окраинахъ горизонта, замирала въ нѣсколькихъ кабельтовахъ отъ
Forward'а.
Въ это время бассейнъ Мельвиля представлялся уже въ другомъ видѣ. Подъ дѣйствіемъ волнъ и вѣтра, множество ледяныхъ горъ, отдѣлившись отъ береговъ, спускались къ сѣверу, встрѣчались и по всѣмъ направленіямъ сталкивались одна съ другою. Можно было насчитать ихъ нѣсколько сотенъ; но заливъ былъ очень широкъ, поэтому бригъ легко избѣгалъ ихъ. Великолѣпное зрѣлище представляли эти плавучія массы, несшіяся съ неравными скоростями и, казалось, состязавшіяся другъ съ другомъ въ быстротѣ бѣга на обширномъ ристалищѣ Мельвилева залива.
Докторъ былъ въ восторгѣ. Вдругъ гарпунщикъ Симпсонъ подошелъ къ нему и обратилъ его вниманіе на измѣнявшіеся оттѣнки поверхности моря. Оттѣнки эти переходили постепенно отъ ярко-синяго цвѣта до зелено-оливковаго, длинными полосами тянулись съ сѣвера на югъ и такъ ясно обозначались своими краями, что ихъ раздѣльныя линіи можно было прослѣдить до крайнихъ предѣловъ горизонта. Повременамъ свѣтлыя полосы воды шли рядомъ съ совершенно темными.
– Что вы думаете на счетъ этого, докторъ? – спросилъ Симпсонъ.
– Тоже самое,– отвѣтилъ докторъ,– что думалъ китобой Скоресби относительно этихъ такъ странно окрашенныхъ полосъ. По его мнѣнію, синяя вода лишена милліардовъ тѣхъ крошечныхъ животныхъ и медузъ, которыми переполнена зеленая. Скоресби по этому поводу произвелъ множество опытовъ и я охотно вѣрю ему.
– Но изъ такой окраски моря можно вывесть еще и другое заключеніе.
– Будто?
– Да, докторъ! Будь Forward китобойное судно, у насъ, что называется, въ рукахъ была-бы козырная игра.
– Никакихъ, однакожъ, китовъ я здѣсь не вижу,– отвѣтилъ докторъ.
– Погодите немного и мы не замедлимъ ихъ увидѣть, увѣряю васъ. Встрѣтить зеленыя полосы воды подъ этою широтою – да это чистая благодать для китобоевъ.
– Почему? – спросилъ докторъ, котораго всегда очень интересовали замѣчанія спеціалистовъ.
– Потому что въ зеленыхъ водахъ больше всего бьютъ китовъ,– отвѣтилъ Симпсонъ.
– По какой причинѣ, Симпсонъ?
– Киты находятъ въ ней болѣе обильную нищу.
– Вы увѣрены въ этомъ?
– Самъ испыталъ это тысячу разъ, докторъ, въ Баффиновомъ морѣ и теперь не вижу причины, почему тоже самое не могло-бы повториться въ заливѣ Мельвиля.
– Вы правы, Симпсонъ.
– Да вотъ,– вскричалъ послѣдній, наклоняясь надъ сѣткою,– посмотрите, докторъ!
– Точно слѣдъ, оставленный килемъ судна!
– Это жирное вещество, оставляемое послѣ себя китомъ. Повѣрьте: самъ китъ недалеко отсюда.
Дѣйствительно, воздухъ былъ насыщенъ сильнымъ запахомъ ворвани. Докторъ тщательно осматривалъ поверхность моря; предсказаніе Симпсона не замедлило сбыться. На мачтѣ раздался голосъ Фовера:
– Китъ подъ вѣтромъ!
Всѣ взглянули по указанному направленію; въ одной милѣ отъ брига невысокій столбъ воды рѣзко выдѣлялся на синевѣ неба.
– Вотъ онъ! вотъ онъ! – вскричалъ Симпсонъ.
– Скрылся! – отвѣтилъ докторъ.
– Если понадобится, мы его отыщемъ,– уныло проговорилъ Симпсонъ.
Но, къ его удивленію, Гаттерасъ приказалъ спустить на воду китобойную шлюпку, хотя никто не осмѣливался просить его объ этомъ. Капитанъ былъ не прочь доставить развлеченіе своему экипажу и, вмѣстѣ съ тѣмъ, добыть нѣсколько боченковъ китоваго жира. Это разрѣшеніе поохотиться было принято съ живѣйшимъ удовольствіемъ.
Четыре матроса помѣстились въ шлюпкѣ; Джонсонъ сѣлъ у руля, а Симпсонъ, съ острогою въ рукѣ, сталъ на носу. Помѣшать доктору принять участіе въ экспедиціи не было никакой возможности. Море было довольно спокойно. Шлюпка быстро отвалила и, десять минутъ спустя, находилась уже въ одной милѣ отъ Forward'а.
Китъ, вдохнувъ новый запасъ воздуха, снова нырнулъ, но вскорѣ показался на поверхности воды, выбрасывая своими дыхалами, футовъ на пятнадцать вверхъ, столбъ слизи и паровъ.
– Туда, живѣе! – вскричалъ Симпсонъ, указывая на мѣсто, въвосьмистахъ ярдахъ отъ шлюпки.
Шлюпка быстро направилась къ киту; замѣтивъ его, съ своей стороны, бригъ тоже приблизился, держась подъ слабыми парами.
Громадный китъ, по прихоти волнъ, то скрывался, то появлялся на поверхности воды, выставляя изъ нея свою темную спину, похожую на подводный камень среди моря. Киты вообще плаваютъ быстро только тогда, когда подвергаются преслѣдованію, поэтому животное, о которомъ идетъ рѣчь, лѣниво покачивалось на волнахъ и казалось, ничего не опасалось.
Шлюпка безмолвно подвигалась полосою зеленой воды, непрозрачность которой мѣшала киту видѣть своихъ враговъ. Утлый челнокъ, осмѣливающійся нападать на такое чудовище – это зрѣлище, возбуждающее въ душѣ самыя тревожныя ощущенія. Китъ имѣлъ около ста тридцати футовъ длины; но между семьдесятъ вторымъ и восьмидесятымъ градусами встрѣчаются киты длиною болѣе ста восьмидесяти футовъ. Древніе писатели упоминаютъ даже о китахъ въ семьсотъ футовъ, но такихъ китовъ по всей справедливости должно отнести въ породѣ такъ называемыхъ воображаемыхъ.
Вскорѣ шлюпка подошла въ киту вплотную. Симпсонъ сдѣлалъ рукою знакъ, весла пріостановились; потрясая острогою, искусный морякъ съ силою бросилъ ее. Орудіе это снабжено на одномъ концѣ зазубренными остріями, которыя глубоко впиваются въ жировой слой животнаго. Раненый китъ всплеснулъ хвостомъ и нырнулъ въ воду. Тотчасъ четыре весла перпендикулярно поднялись вверхъ; веревка, прикрѣпленная къ острогѣ и свернутая на носу шлюпки, начала разматываться съ страшною быстротою, и китъ помчалъ шлюпку, которою искусно управлялъ Джонсонъ.
Животное удалялось отъ брига, и втеченіе получаса шло по направленію плавающихъ ледяныхъ горъ. Надобно было смачивать веревку, чтобы она не воспламенилась отъ сильнаго тренія. Когда быстрота движенія кита ослабѣвала, веревку мало по малу вытравливали и тщательно свертывали. Вскорѣ китъ опять показался на поверхности воды, волнуя ее всплесками своего страшнаго хвоста; водяные столбы сильнымъ дождемъ обдавали шлюпку, которая быстро приближалась къ киту. Симпсонъ схватилъ длинное копье, готовясь вступить въ рукопашную съ громаднымъ животнымъ.
Но вдругъ китъ съ страшною быстротою понесся каналомъ между двумя ледяными горами, такъ что преслѣдованіе его становилось дѣломъ чрезвычайно опаснымъ.
– Чортъ побери! – сорвалось у Джонсона.
– Впередъ! впередъ! Смѣлѣе, братцы,– кричалъ Симпсонъ, которымъ овладѣла горячка охоты. Китъ нашъ!
– Невозможно слѣдовать за нимъ между этими ледяными горами,– замѣтилъ Джонсонъ, задерживая ходъ шлюпки.
– Можно! можно! – кричалъ Симпсонъ.
– Нѣтъ! нѣтъ! – говорили одни.
– Можно! – отвѣчали другіе.
Во время этихъ споровъ китъ вошелъ въ протокъ между двумя плавающими ледяными горами, которыя взаимно сближались подъ дѣйствіемъ зыби и вѣтра.
Шлюпка, которую китъ велъ на буксирѣ, могла быть увлечена въ опасный проходъ. Вдругъ Джонсонъ бросился къ носу и однимъ ударомъ топора перерубилъ веревку.
И была пора, потому что обѣ горы, сомкнувшись съ непреодолимою силою, раздавили собою несчастнаго кита.
– Китъ погибъ! – вскричалъ
