понимая, что я действительно не в силах сесть за руль, и достаю телефон, стараясь очень быстро вызвать такси через приложение.
Звоню Мирославу. На эмоциях, резким порывом, пока хожу кругами и жду такси, надеясь, что Демид не выйдет сейчас на улицу, а еще на какое-то время останется с Ярославой.
– Есь? Все в порядке? – спрашивает Мирослав обеспокоенно, отвечая на звонок, и я пытаюсь дышать, чтобы он не слышал, что как дура стою тут и реву.
– Все хорошо. Я просто хотела сказать, что согласна у тебя работать, – выдаю быстро на одном выдохе, стараясь не всхлипывать.
– У тебя точно все хорошо, Еся?
– Ты берешь меня на работу или нет?! – Меня злит его желание докопаться до правды и попытки влезть мне в душу. Не надо! Оставьте меня все в покое!
– Конечно, – сдается Мирослав, – я же сам предложил тебе. Приступай в любое время.
– Завтра. Я хочу завтра.
– Жду к восьми. Не опаздывай.
Бросаю трубку и не знаю, как себя чувствую. Не знаю, правда. Эмоций слишком много. Настолько, что они чуть притупляются из-за обилия, и я почти ничего не чувствую. Это когда так горячо, что, кажется, даже холодно. Или когда холод обжигает. У меня внутри сейчас примерно так же. Так много всего, что разит пустотой.
Такси приезжает, и я усаживаюсь назад, упираясь головой в окно. Перед глазами образ Демида на руках с ребенком, и я снова не могу контролировать свои эмоции, представляя это.
Жалею ли я, что мы расстались? Черт, да.
Хотела бы я построить с ним семью? Очень.
Родить ему детишек и печь блинчики по утрам? Да.
Мне было сложно признаться в этом самой себе, но я действительно до сих пор скучаю. Так глупо и, наверное, даже стыдно. Что так и не смогла за пять лет отпустить или впустить кого-то еще в свою жизнь.
Жить прошлым – ужасно. Нужно уметь двигаться вперед и становиться лучше. Но я не умею. У меня не получается, совсем.
До дома мы едем целую вечность, попадая в пробку из-за какой-то аварии, но в машине как-то так спокойно и тихо, что меня это совсем не тревожит.
В квартиру захожу абсолютно разбитой. Хватаю на руки кота, которого вынуждена из-за своей глупости называть другим именем, и иду на кухню, собираясь заварить себе огромную кружку чая. А потом пить его в одиночестве, сидя на диване, укутавшись в плед.
Звенит будильник, напоминая о приеме таблетки, и я иду к ящику, чтобы достать блистер и выпить, но в дверь неожиданно звонят, и я отвлекаюсь, топая в прихожую.
Кого там еще принесло?
Открываю дверь, даже не глядя в глазок, но тут же пытаюсь ее закрыть.
Я не понимаю, зачем он пришел. Для чего? Добить меня?
– Дем, что тебе…
Задыхаюсь и замолкаю, когда он набрасывается на мои губы и прижимает меня к двери, тем самым закрывая ту за собой и оказываясь внутри квартиры.
Я забываю все на свете слова, голова сразу пустеет, и я могу только двигать губами в такт губам Демида и пытаться не умереть от переизбытка чувств.
Это так… это так же сладко, как раньше! Словно не было долгих лет разлуки. Поцелуи Демида всегда были головокружительными, и сейчас мне даже кажется, что от его губ и языка я могу легко потерять сознание.
Он целует без остановки, напирая сильнее. Рычит в мои губы, отчего я мурашками покрываюсь, и сжимает руками талию, заставляя тяжело дышать.
Я не понимаю, что происходит, но ни сил, ни, что уж там, желания останавливать все это у меня нет.
На краю сознания мелькает, что у него есть девушка, и, черт возьми, это неправильно! Я заставляю себя оторваться от губ Демида, но он сразу же переходит поцелуями на шею, отчего я не могу сдержать стон.
– Дем… у тебя… мамочки, м-м, у тебя девушка, я не…
– Мы расстались. Я поставил с ней точку, как только понял, что мне срочно нужно приехать к тебе, – бормочет мне в шею, вызывая дрожь, и я как безвольная кукла сдаюсь в ту же секунду.
Я не думаю о том, что будет завтра или даже через час. Я не думаю, какие будут последствия или что вообще нас ждет дальше.
Я просто…
Мне просто так отчаянно хорошо, что снова хочется плакать.
Демид возвращается к губам, сминая их в таком же торопливом поцелуе, и я окончательно отпускаю ситуацию и отвечаю ему.
Поднимаю руки, зарываясь пальцами в отросшие пряди на затылке мужчины, и не контролирую дыхание, которое сбивается так чертовски сильно, что я банально боюсь задохнуться.
Его губы переходят на щеку, затем покрывают поцелуями ухо и спускаются на шею. Демид несдержанно кусает меня за чувствительное место у горла, и я вскрикиваю, не успевая за его напором.
– Моя девочка.
Я едва ли понимаю, действительно ли слышу все это, или это просто плоды моей дурацкой фантазии.
Демид дергает полы моей блузки в стороны, срывая пуговицы, и впивается губами в грудь, прикусывая кожу и сжимая ее руками.
– Демочка… – шепчу, почти не отдавая себе отчет в словах, только тяну волосы сильнее и пытаюсь оставаться в сознании.
Он целует жадно, становится на колени и продолжает покрывать поцелуями мое тело, в этот раз одаривая живот и ребра.
Я так не вовремя думаю о том, что немного поправилась, что наверняка выгляжу не так, какой ему хотелось бы меня видеть. Становится неловко и хочется чуть прикрыться.
Но Демид…
Он замирает, стоя на коленях, и упирается лбом в мой живот, говоря надрывно:
– Господи, как же я по тебе скучал…
И в этот момент мне становится плевать на все. Боже, как же я люблю его!
Хватаю за плечо и тяну на себя, призывая подняться, но Демид совершенно не торопится. Он стягивает мою блузку с плеч и срывает лифчик, а затем сжимает руками грудь, лижет и посасывает соски, прикусывает их и дарит мне столько ощущений, что я наконец-то впервые за долгое время вспоминаю о том, что жива.
А потом юбка поднимается к талии, футболка Демида летит на пол, а его джинсы ползут по ногам вниз. У нас нет сил и времени раздеваться до конца, нам так отчаянно нужно просто снова ощутить друг друга…
Демид поднимает меня на руки, прижимая спиной к стене все в той же прихожей, и я обнимаю его ногами, дрожа так сильно, что становится даже немного страшно.
– Есенька…
– Да! – вскрикиваю, когда он оказывается
