— Вы выглядите задумчивой и немного грустной, — заметил Каунти, предлагая девушке руку.
— Разве? — Лилиана очень надеялась, что подпорченное со вчерашнего дня настроение никем не будет замечено.
— Вас словно что-то мучает.
— Мучает, — согласилась девушка, принимая руку герцога. — Вы когда-нибудь совершали поступок, не задумываясь о последствиях? Причём ещё до принятия рокового решения вы знали, насколько серьёзна будет расплата, но отчего-то считали, что обязательно справитесь…
— Создатель! Леди Мариана, что вы натворили? — мужчина даже остановился, встревоженный словами маркизы, и пытливо глядя ей в глаза.
— Ничего, — рассмеялась девушка. — Вопрос чисто гипотетический.
— Тогда напоминаю: вы разговариваете с человеком, заслужившим немилость короля.
— Насколько я знаю, в опалу вы попали из-за своего отца.
— Вы мало знаете, — криво усмехнулся Каунти. — Мне было пятнадцать, я полностью разделял убеждения своего отца и во всём его поддерживал. И я, и моя сестра лично заслужили недовольство Алена Первого.
— Я же вам говорила, что плохо разбираюсь в политике, — повинилась Лил. — Может, вы займётесь моим просвещением и расскажите, за что попали в немилость? Конечно, если воспоминания не окажутся для вас слишком болезненными.
— Болезненными…, - с загадочной улыбкой произнёс герцог, выпуская руку девушки и подходя к старому ясеню, шатром раскинувшему над ними свои узловатые сучья. Мужчина ласково провёл пальцами по шероховатой коре дерева и остановился на том месте, где на стволе были вырезаны ножом два имени: Грег и Ана. — Всё, за что боролся мой отец, само собой воплотилось два поколения спустя, а сколько поломано судеб, сколько жизней искалечено… Стоило ли оно того?
— За что боролся ваш отец? — тихо спросила Лил, подходя ближе.
— За те самые реформы, которые позже были проведены Аленом Третьим.
— Прекрасные реформы. Уверена, не будь вашего отца, потребовалось бы ещё несколько поколений, чтобы добиться их принятия.
— Моя сестра, — герцог нежно притронулся к женскому имени.
— Что с ней произошло?
— Она умерла. Давно…
— Сочувствую.
— Спасибо, что вы приехали. Спасибо, что вы здесь, — тихо произнёс мужчина, серьёзно глядя на Лилиану.
Она молчала, нисколько не смущаясь его странным поведением, его словами, просто позволяя выговориться.
— Не думайте, я не скучаю по местному светскому обществу. Никогда не тяготился одиночеством. Но увидев вас у этого забора, перепачканную в красках и с такой счастливой улыбкой только от того, что вы занимались любимым делом, я понял, что хочу увидеть вас снова. Такие люди как вы большая редкость. С вами необычайно легко и тепло.
— Как давно вы вернулись из-за границы? — спросила Лил, думая о чём-то своём.
— В конце весны.
— Значит, ещё до нашей с Виктором свадьбы, — называть мужа по имени было непривычно и странно.
— Маркиз присылал мне приглашение, но я отказался от визита.
— Почему? — удивилась Лил.
— К чему такие жертвы? Конечно, вашему мужу не привыкать эпатировать светское общество, но не на собственной же свадьбе. Не хотел портить вам торжество.
— То есть остальное общество вас по-прежнему не принимает? Король снял опалу, вам возвращён титул и наследственные владения. В чём же дело?
— Для таких чистых людей как вы — ни в чём, для других прошлое иногда имеет большее значение, чем настоящее.
— Не понимаю, — девушка покачала головой. — Ваш отец добивался того, что, в конце концов, одобрил нынешний король. Вот если бы он покушался на жизнь Алена Первого…
— Он покушался на нечто большее, чем жизнь короля, по сути такого же человека, как и мы с вами. Он поставил под сомнение способность Алена Первого эффективно управлять вверенным ему государством. А это, поверьте, гораздо хуже.
Они так и стояли возле старого ясеня, глядя друг другу в глаза и разговаривая. Герцог прислонился плечом к могучему стволу и скрестил руки на груди. Лил одной рукой оперлась на дерево, а другой задумчиво крутила выбившийся из причёски рыжий локон. Каунти невыносимо хотелось прикоснуться к её волосам, но он лишь сильнее прижимал к себе руки.
— Не понимаю, — упрямо тряхнула головой девушка. — И не хочу понимать. Ваш отец… Я кое-что помню о нём. Мне рассказывали в пан… Неважно. Он был достойный человек, исключительный в своём роде. А вы. Если вы разделяли его убеждения, вы такой же. Я буду всегда дорожить и гордиться знакомством с вами.
— Я не заслужил таких добрых слов, — покачал головой герцог.
— Ну уж это мне решать, — Лил стукнула кулачком по дереву и вернулась на дорожку, с которой они с Каунти сошли, когда увидели ясень.
— Ваша сестра была старше или младше вас? — спросила девушка.
— Старше на четыре года.
— А у меня сестра-близнец.
— Неужели? Ещё одно очаровательное создание подобное вам?
— Все говорят, что внешне мы с ней очень похожи.
— А внутренне?
— До сих пор я считала, что да, но, кажется, ошибалась, — сказав это, Лилиана поспешила перевести разговор на другую тему: — Здесь есть фонтаны?
— Да. Но они, увы, не работают. Поместье было столько времени заброшено. Водопровод нуждается в ремонте.
— Здесь очень красиво, — девушка повернулась вокруг себя и улыбнулась герцогу.
— Рад, что вам нравится.
Они вышли к небольшому круглому озеру, берега которого заросли камышом, тростником и рогозой.
— Смотрите. Леди Арабелла была права! — воскликнула Лил, имея в виду надвигающуюся с запада тяжёлую тёмную тучу.
Словно в ответ на её слова сильный порыв ветра пригнул макушки кустов и деревьев, обдал первыми дождевыми каплями. Вдалеке глухо заворочался гром. Это было тем более неожиданно, что над головой к тому времени успело проясниться и беспечно светило солнце.
— Нам лучше вернуться, — спохватился герцог.
Новый порыв ветра обдул Каунти и Лилиану собранными с дорожки пылью, сухими листьями и мелкие веточками. Они успели довольно хорошо углубиться в парк, и им предстоял неблизкий путь в обратную сторону. На полдороге их настиг дождь. Редкие крупные капли быстро сменились более частыми, а затем возвращающуюся парочку и вовсе накрыл стеной тёплый летний ливень. Вмиг промокший подол выскользнул у Лил из пальцев, она неудачно споткнулась о его край и начала падать. Герцог успел подхватить девушку, бережно обняв за талию и прижав к себе. На мгновение Лил почувствовала учащённое биение его сердца.
— По-моему бежать бесполезно, — рассмеялась она, чтобы скрыть охватившее её от неожиданной близости смущение. — Мы уже вымокли с вами до нитки.
