— Стыд-то какой! — воскликнула подслушивающая разговор Матильда. — Видеть женщину в таком состоянии.
— Многое ты понимаешь! — хмыкнул Эрн. — Стейн столько жеребят принял от своих породистых кобылиц. Навидался всякого.
— Ну, ты сравнил! — всплеснула жена руками, вытерла передником вспотевшее за время готовки лицо и присела к столу. — То лошади, а тут благородная леди.
— Короче, истекла она кровью, эта благородная леди, — бросив на Матильду сердитый взгляд, коротко закончил Эрн. — И ребёнок не выжил, слишком слабенький был, поскольку родился раньше срока. Обезумевший от горя Стейн выгнал меня из поместья, обвинив в смерти жены и сына. Правда, потом прислал письмо с извинениями, но назад не позвал. Видать, одним своим видом я напоминаю ему о произошедшей трагедии.
— Да зачем звать-то было? — добавила Матильда. — Сам маркиз с роду не болел, а после случившегося уехал за границу. Вот теперь, когда женился по новой…
Задумавшаяся Лилиана встрепенулась и почувствовала, что на глазах за время рассказа Эрна выступили слёзы жалости к маркизу, потерявшему жену и ребёнка.
— Леди Мариана без труда нарожает Стейну кучу ребятишек. Моя помощь тут вряд ли понадобится, — хмыкнул лекарь.
— Ах ты, бесстыдник! — Матильда через стол шутливо огрела мужа полотенцем, до этого висевшим у неё на плече. — Как такое можно говорить про миледи, да ещё в её присутствии?
— Маркиз, правда, принимал роды у своих кобылиц? — поинтересовалась Лил.
— А то. Он бывало, как соберётся какая жеребиться, всю ночь напролёт с ней сидел.
— Благородный господин, а не брезговал, — добавила Мати.
Девушка была в полном замешательстве. Таким заботливым она Виктора себе никогда не представляла. В обществе о нём ходили разные слухи и далеко не самые лестные. Пожалуй, ей стоит самой получше узнать своего мужа, прежде чем делать на его счёт какие-то выводы.
* * *
Прошла неделя со дня знакомства Лилианы с герцогом Каунти. Если, тот и искал встречи с маркизой, то у него ничего не получилось, поскольку девушка всё это время не ездила в Коэн. Спустя семь дней Лил доставили от герцога приглашение на обед. В постскриптуме сообщалось: «Все приличия соблюдены. Кроме вас, будут ещё гости».
В этот же день Лилиана получила письмо от тётушки, в котором пожилая леди, не скупясь на эмоции, сообщала о скандально неожиданной свадьбе своей второй племянницы и барона Эдвер. Прочитав три с лишним листа, исписанных мелким почерком, Лил до темноты бродила по парку. Жаль, что она поторопилась дать положительный ответ посыльному герцога. После тётушкиного письма ей расхотелось куда-либо ехать.
«Я всегда знала, что она способна на нечто подобное. Не зря моё сердце с самого вашего младенчества тяготело к тебе, моя крошка. Ты порадовала меня дважды, согласившись выйти за Ральфа и не отказавшись от левиратного брака с Виктором. Теперь ты маркиза, и я спокойна за тебя и твоё будущее. И когда эта бесстыдница успела спутаться с бароном? Разве не предупреждала я вас обеих о его азартной натуре? Да он вмиг проиграет всю её часть наследства, доставшегося вам от родителей. Даже на свадьбу меня не пригласила! Знала, что я буду против! Теперь они в столице, прожигают деньги и жизнь. Вот ведь двуличная особа! А говорила, что её вовсе не прельщает столичная жизнь. И с Эдвером почти не общалась. Всё скрыла! Страшно подумать, чего ещё я о ней не знаю. Ладно, хоть замуж вышла. А как ты поживаешь, моя милая? Как муж? Ласков ли он с тобой?..»
Бывает, даже родители любят детей по-разному. Что уж говорить о других родственниках. Лилиана была очень бойким, непоседливым ребёнком в отличие от Марианы, которая могла часами наблюдать за тем, как тётя София вышивает, и слушать её бесконечные рассказы о том, кто как родился, женился и умер. Когда Лил отдали в пансионат, ей стало казаться, что тётушка и сестра страдают в разлуке с ней, и в летние месяцы она всячески пыталась наверстать упущенное, душа обеих в переизбытке своей любви. Леди Софи подогревала подобный настрой, жалуясь на то, что они с Мари скучают, просиживая в поместье, в отличие от Лил, которой довелось находиться в таком интересном месте, как пансионат сестёр Рошер. Лилиане действительно было там очень интересно, в пансионате у неё появилась куча подруг. Нежелание отдать туда же Мариану тётушка объясняла просто: должен же кто-то скрашивать её одиночество. И маленькая Лилиана думала, что её сестра пожертвовала собой в угоду тётушке. Поэтому она была готова выполнять любой каприз Мари. Подрастая, Лил поняла, кто на самом деле явился жертвой, но по-прежнему не могла отказать нежно любимым родственникам в любой их просьбе. Возможно, живи она с ними постоянно и лучше знай их натуру, такого отношения к ним у неё бы и не было.
Девушка остановилась и оперлась одной рукой о шершавый ствол дерева. К ночи заметно похолодало. Теперь всё окончательно встало на свои места. Тётушка никогда не любила её так, как Мариану. И не только потому, что Лил была далеко, а Мари рядом. Просто у её сестры был подходящий характер, который леди София ещё больше подстроила под себя. И всё-таки Мари была послушна её воле до поры, до времени…
Лилиана ударила кулачком по дереву. Как она могла так глупо рисковать своей репутацией ради сестры? Может потому что не ценила её, как положено ценить любой благородной леди? Скорее бы закончился этот ужасный год. Она твёрдо знала, что будет делать после развода. Станет учительницей. Будет учить детей всему тому, что знает и умеет сама. Эта мысль грела ей сердце. По пансионату у Лил было много подруг, которые хоть и не могли похвастаться благородным происхождением, зато были весьма состоятельны. Они не откажут в помощи открыть новую школу.
Чувствуя, что настроение медленно, но верно улучшается, Лилиана пошла в сторону поместья. Навстречу ей со свечой в руке вышла Роза.
— Где же вы бродите, миледи? Скоро полночь, — покачала головой старшая горничная.
На небе медленно одна за другой загорались звёзды. Воздух был напоен ароматом цветущих растений, в траве надрывался сверчковый оркестр. Ни Виктор, ни Мариана, ни тётя София не смогут отнять у Лил умение наслаждаться красотой окружающей природы, а значит, она всегда сможет почувствовать себя счастливой, несмотря ни на какие жизненные обстоятельства.
* * *
Дорога, ведущая к поместью герцога Каунти, довольно сильно заросла. Однако поля были засеяны, трава на лугах скошена и сено убрано в снопы.
Сегодня, как и положено благородной даме, Лил ехала в карете и с интересом выглядывала в окно. Небо с утра заволокли кучевые облака, однако было тепло, даже душно от жары, и дождь не спешил начинаться.
