— Прости, — прошептала Лейла.
Я вытерла слезу со щеки и повернулась лицом к дороге.
— Не могу поверить, что ты назвала меня потаскушкой.
Парни расхохотались.
— Ты сделала это? — Тэлон посмотрел на Лейлу в зеркало заднего вида.
Лейла пожала плечами.
Я проигнорировала их.
Это была последняя ночь, которую я провела, напиваясь в хлам или занимаясь сексом. Я была расстроена, что не успела крикнуть последнее «Ура», прежде чем пришла в себя, но была рада, что это произошло. Мэддокс оставил меня. Я ничего для него не значила. Ночи, когда я плакала на пустой улице с бутылкой «Джонни Уокер», зажатой в моих руках? Ага. Ни за что. В ту ночь, когда два жутких парня пытались заманить меня в свою машину поздно ночью, пока я была пьяна и да, как вы уже догадались, — плакала на тротуаре, все было напрасно. Спасибо, бл*дь, за старших братьев. Не за Мэддокса.
Настоящее
— Я знаю… — шепчу я, избавляясь от плохих воспоминаний, которые преследуют меня с прошлого года. За это время я превратила беспорядок в полный бардак, но единственное, за что я была благодарна в этом бардаке, — за двух братьев. Заметила, что семья не говорит о нем, пока я рядом, и благодарна за это. В том, что касается его, у меня в сердце образовалась неизлечимая рана. Сейчас я справляюсь с этим немного лучше. Немного… ну, пока никто не называет его имени, со мной все будет в порядке.
— Моя девочка переезжает в Лос-Анджелес, — Тэлон берет меня за руку.
Я расслабляюсь.
— Аметист, ты уверена, что правильно поступаешь? — спрашивает мама, опуская шляпу, чтобы прикрыть глаза от яркого солнца.
Я собираюсь ответить ей, но краем глаза замечаю Мейсона, он машет мне рукой. Если бы только. Готова поспорить, все было бы иначе, если бы я дала этому случиться. Я машу ему в ответ, улыбаясь, и он исчезает вместе со своей семьей.
— Да, мам, — я протягиваю ладонь и успокаивающе касаюсь ее руки. — Обещаю, со мной все будет в порядке.
— Хорошо. — Эллиот засовывает руку в карман. — Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где наш дом.
Я одариваю его теплой улыбкой.
— Да, и спасибо тебе. — Вот уже целый год — это моя семья. Я чувствую себя немного виноватой, потому что это больше его семья, чем моя, но продолжаю ходить на воскресные обеды каждую неделю, а он — нет. Никто не говорит о том, чем он занимается, но я знаю, что все они говорят с ним, это просто никогда не обсуждается в моем присутствии.
![]()
— Дакс, мне это, правда, не нравится…
— Кэсс, ты всегда знала, какой будет моя жизнь. Ты ушла, а потом вернулась с моим ребенком. Ты не можешь ожидать, что я полностью изменю себя.
Я перевожу взгляд на Кеннеди, которая сидит на диване в наушниках и играет на своем планшете.
— Почему она играет на этом дерьме? — Я указываю на планшет.
Кэсс гневно смотрит на меня.
— Мэддокс, не меняй тему. Она этим занимается, потому что это путь будущего. — Я вздыхаю. Позже буду спорить с ней из-за этих электронных штук. Кэссиди всегда презирала, что я занимаюсь ММА (прим. пер.: ММА (Mixed Martial Arts) — Смешанные боевые искусства, (часто неверно называемые «боями без правил»), представляющие собой сочетание множества техник, школ и направлений единоборств). Даже в школе, но сейчас еще сильнее.
— Тебе не нужно этого делать, Мэддокс! Ты богат, в твоем возрасте ты уже владелец бизнеса, и я основываю свое дело. В этом нет необходимости.
— Кэсс, я не ожидаю, что ты это поймешь.
Ее плечи напрягаются.
— Она поняла бы?
Я замираю, прищурившись.
— Прекрати нести чушь, Кэссиди.
Моя челюсть сжимается.
Она стонет.
— Прекрасно.
Затем она подходит ко мне, кладя ладони мне на щеки. Я смотрю в ее голубые глаза и слегка смягчаюсь.
— Мне очень жаль. Ты же знаешь, как я к ней отношусь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я знаю. Я точно знаю, как она поступила с Аметист. Одно упоминание о ней, и Кэссиди превращается в гребаную Урсулу из «Русалочки». Я установил эту связь после бесконечного просмотра этого фильма с Кеннеди, когда она проходила через фазу русалки.
Кэссиди сомневается в себе из-за трудного детства. Всех, кто всегда должен был быть рядом с ней, не было. Я был ее постоянной опорой при взрослении, и не собираюсь лгать, говоря, что она ничего для меня не значит, потому что это не так. Значит. Но были ли мои чувства к Кэссиди такими же, как к Аметист? Даже, бл*дь, близко нет. После года разлуки с Аметист я все еще чувствую жгучую потребность в ней, кипящую внутри. Ощущение похоже на спящий вулкан, ожидающий извержения. Вот почему мы переехали из Нью-Йорка в Лас-Вегас. С моими боями в центре MGM (прим. пер.: MGM Grand Garden Arena — арена вместительностью 16800 человек) и прочим, мне казалось уместным переехать сюда. В течение последнего года я ездил домой раз в месяц. Чтобы проверить «Dutch» и повидать семью. Тэлон определенно любимый дядя Кеннеди. Каждый раз я приезжаю в субботу. Брат сказал, что Аметист бывает у них по воскресеньям, и он не думал, что она достаточно стабильна, чтобы видеть меня, и я понял. Полностью принял, что она чувствует. Просто так проще — не видеть друг друга. Я боялся того дня, когда наши глаза снова встретятся, но не за себя или за нее, а за всех, кто будет окружать нас, кто почувствует последствия.
Кэссиди целует меня, а затем берет сумочку, которая, вероятно, стоит больше, чем первая машина среднестатистического человека.
— Тогда не мог бы ты их отослать?
Я игнорирую то, на что она указывает, и оглядываю ее с ног до головы.
— Куда ты собралась?
— Гулять с девочками.
Она набирает что-то в своем телефоне и выскакивает за дверь. Я перевожу взгляд на Рокки, нашего водителя-охранника.
— Хотите, чтобы я последовал за ней, босс?
Я крепко сжимаю челюсть, а затем отхлебываю виски.
— Неа. Она может делать все, что захочет.
Глядя на кучу конвертов на стойке, я тянусь за бутылкой виски и срываю зубами крышку.
— Вы в порядке, босс? — спрашивает Рокки, внимательно наблюдая за мной.
Парень раньше работал на моего отца, но я взял его с собой, когда уезжал.
— Я не знаю.
![]()
Мой дом находится в Западном Голливуде, на улице Сент-Айвс Драйв. Архитектура дома не имеет аналогов. Безупречные витражи и бесконечный бассейн, прекрасный вид на Голливудские холмы.
— Конечно, бл*дь, — ругаюсь я, качая головой и включая свет. Пустота вызывает мурашки по телу. Он холодный, новый и, черт возьми, совсем мне не подходит. Это то, что я получаю, когда позволяю маме, Эллиоту и парням выбирать мне дом.
«— Я не хочу беспокоить вас, ребята! Все будет хорошо. Куплю в городе маленький милый коттедж. Где-нибудь рядом со студией, чтобы я могла ходить на работу пешком.
— О, нет, — заявил Тэлон, направляясь к холодильнику, чтобы достать апельсиновый сок. Мама выхватила у него пакет, прежде чем он успел обхватить его край губами, словно пещерный человек, и налила в стакан.
— Ни одна моя сестра не будет так жить.
Мама протянула ему стакан.
— Аметист, пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя, — настаивала она, подходя ко мне и беря за руки. — Пожалуйста.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ее глаза умоляюще смотрели на меня, и я знала, что должна согласиться. Мама всегда хотела баловать меня и дать мне все на свете, но никогда не могла. Теперь, когда у нее был Эллиот, я думала, она предполагала, что может.
— Это как-то неправильно, мама.
Эллиот появился откуда-то из коридора, вероятно, из своего кабинета.
— Аметист, пожалуйста, я настаиваю.
