Я вздохнула.
— Хорошо. Пожалуйста, ничего сверх меры, и я плачу арендную плату каждый месяц, так что, никаких крайностей. Кроме того, его нужно будет обставить.
Все переглянулись и согласились.
— Договорились».
Ясно, что они нарушили этот договор, потому что этот дом я никогда не смогу себе позволить.
Бросаю на пол пару своих коробок — единственные, которые у меня есть. Громкий хлопок нарушает жуткую тишину.
— Это уже перебор.
Качаю головой и беру телефон. Когда я ехала по узкой дороге, миновала то, что выглядело как дома среднего класса, но это не средний класс, это слишком экстравагантно.
Сначала я набираю мамин номер, но никто не отвечает, поэтому я вешаю трубку и набираю Тэлона.
Он отвечает на звонок.
— Привет! — фоном слышится какое-то шарканье.
— Гм, я тебе не помешала?
— Что? — Он прочищает горло. — О нет, конечно, нет. Как дела? Вижу, ты благополучно добралась!
— Слышу, — поправляю я, а затем наклоняю голову, осматривая пространство. Когда вы входите в парадную дверь, то попадаете в квадратную гостиную. Стена передо мной сделана из стекла и выходит на бескрайний бассейн в задней части дома, который освещен светом, пробивающимся сквозь воду. Лос-Анджелес мерцает внизу. Красиво, но это перебор. Я делаю шаг вперед.
— Дыши.
Тэлон знает меня. Он знает, что я буду безмолвно беситься из-за цены этого дома.
— Теперь он твой, просто прими его.
Я отрицательно качаю головой.
— Я не могу. — Поворачиваю голову, чтобы посмотреть наверх. Высокий потолок, чуть левее извилистый лестничный пролет, ведущий к коридору, который тянется почти по всему верхнему этажу, так что сверху можно смотреть вниз. — Это слишком, и я не могу себе этого позволить, Тэлон!
— Аметист, — вздыхает он. Я слышу резкий вдох, но не Тэлона, кого-то другого.
— Кто с тобой? — спрашиваю я, сглатывая комок, образовавшийся в горле.
Несмотря на мой вопрос, в глубине души я знаю, кто это. Кровь стынет в жилах.
— Мне нужно идти…
— Эми, подожди…!
Вешаю трубку. Закрывая глаза, я пытаюсь избавиться от панической атаки, которая поглощает меня. Я не чувствовала себя так с того дня…
Прошлое
Я задавалась вопросом, могу ли диагностировать бессонницу. Это то, что делали люди? Они просто заявляли: «Эй, я дерьмово сплю, должно быть, у меня заболевание»? Я не была уверена, но то, что в последнее время я ворочалась без сна, поглощало привычный распорядок. Я посмотрела на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. Три часа ночи, разве это не «ведьмин час»? (прим. пер.: Ведьмин час — особенное время, наступает ровно в 3 часа ночи. Считается, что в этот период, при помощи темных знаний, можно сделать все, что угодно).
Я вздохнула, села на кровати и включила свет. Лейла была у Вульфа уже в сотый раз на этой неделе. Я закрыла глаза. Почему скучала по нему? Его прикосновениям, его поцелуям, по всему, что связано с ним. Почему? Почему он полностью поглощал меня?
Вселенная была сукой, потому что я не могу заполучить его. Он больше не был моим. Эти слова ранили больше всего, несмотря на то что они исходили от меня самой.
Мой телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, и я потянулась к нему. Было странно, что кто-то звонит мне в такой час, а потом я испугалась, увидев, что это был незнакомый номер. Это может полиция… Черт.
Я провела пальцем по телефону, чтобы разблокировать, и прижала его к уху.
— Алло?
У меня перехватило дыхание от того волнения, которое я только что испытала.
Тишина.
Я посмотрела вниз, чтобы убедиться, что связь не прервалась.
— Тэлон, если ты думаешь, что это смешно, я убью тебя завтра при встрече. Ты же знаешь, что мне сложно заснуть.
Я глубже зарываюсь в одеяло и выключаю свет. Не знаю, почему просто не повесила трубку. Мои брови сошлись на переносице.
— Кто это?
На другом конце провода послышался резкий вздох. Я застыла, сжимая телефон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мэддокс? — тихо прошептала я.
Он не ответил, но звонок не прервался. На следующее утро я проснулась в восемь утра и открыла историю звонков. Может, мне это приснилось. Не в первый раз. Мэддокс посещал меня во сне каждую ночь в виде кошмара.
Но вот он. Этот номер. Это был тот номер, который он использовал всегда? Я не знаю, потому что удалила его, когда он ушел. Я открыла информацию о звонке:
Продолжительность звонка: 4:42:37 секунды.
Он только что повесил трубку.
После этого телефонного звонка я с головой ушла в учебу, чтобы чем-то занять себя, иначе сошла бы с ума, думая об этом. Знала, что это был он, каждая частичка меня покалывала от нужды. Вот почему мне необходимо было окунуться в работу, потому что, если бы я этого не сделала, то извела бы себя тем, что Мэддокс Стоун никогда больше не будет моим.
Настоящее
Я засовываю телефон в задний карман джинсов и осторожно шагаю вглубь прихожей. Холл имеет форму большой подковы, он находится напротив стеклянной стены в гостиной и небольшого мини-бара в углу. Слева кухня и… я заглядываю в нее из-за угла, ага, она кристально белая.
Ненавижу белый цвет. Белый символизирует чистоту, то, чем я не являюсь.
Я люблю черный. Он символизирует бунт, это больше подходит мне. Черное я буду носить, пока не стану седой и старой. Вздыхаю и открываю холодильник. Забит едой. Прекрасно. Мой телефон снова вибрирует в кармане.
Я беру его в руки и вижу сообщение от Лейлы.
Лей: Мы доставили туда твою машину. Она в гараже. Не сердись, я имею в виду, не злись, Эми. Это твоя семья, ты, по сути, Стоун, а они заботятся друг о друге.
Я отвечаю на сообщение, слишком сильно ударяя по экрану.
Я: Ненавижу тебя.
Мой телефон издает сигнал.
Лей: Ты все еще будешь ненавидеть меня, если я скажу тебе, что мы с парнями будем у тебя через два часа?
Мне сразу становится легче. Да, это место слишком большое для меня. И слишком дорогое. Но я смогу это сделать, и в любом случае, я буду много работать. Отправляю сообщение Лейле.
Я: Я люблю тебя.
![]()
— Привет, детка. — Я поднимаю Кеннеди с пола и прижимаю ее к груди. Ее длинные ноги свисают вниз по моему телу. — Тебе нужно перестать расти.
— Папа, я в порядке, — смеется она, возвращаясь на пол.
Она берет свой планшет и начинает играть в свою игру. Еб*ный планшет.
— Дядя Тэлон все еще твой любимчик, верно? — Тэлон улыбается ей.
Кеннеди хихикает и кивает.
— Да. Только не говори дяде Вульфу.
Тэлон плотно сжимает губы.
Лиза протягивает мне стакан виски.
— Ты в порядке? Эта история с отцовством очень тебе идет, но я должна сказать…
— Что? — спрашиваю я, глядя на нее и делая глоток. — Я не выгляжу счастливым?
Херня, потому что я счастлив.
Тэлон смотрит на Лизу, и жестами указывает на Кеннеди.
— Дашь нам минутку? — Лиза смотрит ему в глаза, а затем на Кеннеди.
Она нервно сглатывает.
— Гм, а что мне с ней делать? — Девушка указывает на Кеннеди.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тэлон закатывает глаза.
В конце концов, она выводит Кеннеди из комнаты.
— Ну.
Тэлон садится рядом со мной на диван, я медленно опускаюсь, положив голову на спинку и широко расставив ноги.
Мой стакан виски стоит у на коленях, и мне приходится бороться с постоянным желанием выбраться из этой комнаты. Мы все пугающе связаны друг с другом. В основном мы знаем, когда кто-то из нас неуравновешен, поэтому меня не удивляет, что Тэлон собирается задать несколько вопросов.
