— Добрый вечер, дорогуша. — На лице Поупа О'Леари засияла обычная добродушная улыбка. Девушка сразу же заметила, что ее пожилой приятель был слегка навеселе.
— Привет, Хани, — раздался голос Сэма Бразнера, подошедшего к их столу с бутылкой в руках. — Хочешь выпить?
Она отрицательно покачала головой.
— Нет, но налей стаканчик Поупу. И оставь бутылку.
— А кто будет платить? — В голосе бармена послышались воинственные нотки.
— Включи ее в мой счет, — попросила Хани.
Наполняя стакан Поупа, Сэм исподволь разглядывал Хани.
— Может, поработаешь сегодня наверху, а? А то Лили не успевает.
— Мы же договорились, Сэм, — оборвала его девушка. — Я не шлюха.
— Ну хорошо, хорошо, — проворчал Сэм. Поставив бутылку на стол, Бразнер пошел к стойке, качая головой.
Поуп произнес тост:
— За тебя, моя дорогая. Мне тебя Господь послал.
— Я не сделала тебе ничего хорошего, Поуп. Когда-нибудь виски погубит тебя.
— Но перед этим я поторгуюсь с ним, так и знай. Хани накрыла его морщинистую руку своей маленькой рукой.
— Не думаю, что тебе это удастся. — Девушка ласково улыбнулась. — А где твой дом, Поуп?
— Дорогуша, моя временная резиденция — на дне вот этой самой бутылочки.
— Но ты же не был рожден в бутылке, Поуп. Что случилось?
— Что случилось, ты спрашиваешь? — вздернул брови О'Леари. — «Быть или не быть?..» — Поуп подмигнул девушке. — Шекспир, моя дорогая. Величайший из поэтов.
— Похоже, Поуп, ты был актером.
Старик сорвал с головы шляпу и театрально поклонился Хани.
— «Весь мир — театр, а люди в нем — актеры», — провозгласил он.
— Итак, ты играл в театре. Улыбка исчезла с лица О'Леари.
— Вряд ли ты мне поверишь, дорогуша, но должен сказать, что был-то я адвокатом. Гордым рыцарем, блюстителем справедливости и закона!
— Адвокатом? — изумленно переспросила Хани. — И почему же ты бросил это занятие?
— Это долгая история. Не думаю, что она придется тебе по вкусу.
— Знаешь, разговаривая с тобой, я заметила, что твой ирландский акцент то усиливается, то почти совсем исчезает. Признаюсь, мой дорогой Даниэл Вебстер О'Леари, порой мне кажется, что вы куда умнее, чем стараетесь казаться.
Старик довольно усмехнулся.
— А ты весьма проницательна, моя дорогая. Неудивительно, что ты мне так нравишься.
— Знаешь, Поуп, поскольку большую часть жизни мне приходилось прикидываться кем-то, кем я на самом деле не была, я с легкостью узнаю своих собратьев. Так что же прячется за твоей улыбкой, Поуп? — спросила она серьезно.
О'Леари помрачнел.
— Ты слыхала когда-нибудь о Джеймсе Уортингтоне Хантингтоне Третьем?
— Нет, но, судя по столь внушительному имени, мне бы следовало знать что-нибудь об этом человеке, — весело бросила Хани.
— Да уж, этот мистер Хантингтон Третий был не менее внушительным, чем его имя, и деньжат у него было хоть отбавляй.
— Так он был богат, Поуп? О'Леари кивнул.
— Мистер Хантингтон Третий мог позволить себе нанять лучших адвокатов, а всего лишь десяток лет назад Даниэл Вебстер О'Леари был лучшим из лучших, вот так-то. — Старик налил себе еще виски. — Хантингтон женился на молодой девушке по имени Фрэнсис Мэри Макдоннелл с золотыми, как солнечный свет, волосами и глазами голубыми, как божественное небо моей Ирландии. Ее отец разводил лошадей на плантации мистера Хантингтона Второго. Когда Мэри Макдоннелл узнала, что ждет ребенка, Хантингтоны попытались от нее откупиться, да не смогли, так что Мэри и Джеймс Уортингтон Хантингтон Третий обвенчались. К тому времени как я познакомился с ними, у них уже было двое детей: трехлетний мальчик и двухлетняя девочка с огромными голубыми глазами и длинными локонами. Точная копия своей матери.
— Так для чего же им понадобился адвокат, Поуп?
— Миссис Хантингтон потребовала развода и хотела получить опеку над детьми. Она говорила, что мистер Хантингтон издевался над ними, и утверждала, что ее муж опасен в своем безумии. Она умоляла судей устроить ему психиатрическую экспертизу. Правда, о безумии Хантингтона уже давно ходили слухи, но его семейство их отрицало, так что я предпочел не обращать на досужие домыслы внимания, тем более что мне неплохо платили. В конце концов, интересы клиента для меня превыше всего. Защищая Хантингтона, я напомнил судье о том, что Мэри была из небогатой семьи и вышла замуж за Хантингтона только из-за его огромного состояния. Я обвинил эту женщину в клевете на мужа для того, чтобы сорвать с него большой куш. Мои доводы были столь убедительными, что судья счел возможным закрыть дело. Он сделал это не задумываясь, а я… я получил большой гонорар и был таков.
— И что же случилось с Хантингтонами? — поинтересовалась Хани.
— В ту же ночь Джеймс Уортингтон Хантингтон Третий повесился на люстре в своей комнате… — Старик помолчал, а потом добавил: — Правда, сначала он убил свою жену и детей и расчленил их трупы…
Хани в страхе зажала рот рукой:
— Ох, Поуп, какой ужас!
— Я уехал из Лексингтона, и с тех пор ноги моей больше не было в суде, — договорил О'Леари.
— Но в этом не было твоей вины. Ведь окончательное решение принял не ты, а судья, — горячо возразила девушка. — Так за что же ты казнишь себя?
Глаза старика увлажнились.
— Да уж, дорогая, за что?.. — эхом отозвался он.
— Эй, Хани, я-то думал, что ты пришла сюда, чтобы подзаработать деньжат, — раздался голос Сэма. — Будешь петь или всю ночь слушать этого старого пьяницу? Мы хотим послушать пение.
— Твои слушатели ждут тебя, дорогая, — промолвил Поуп, наполняя свой стакан.
Позже вечером, играя в карты, Хани то и дело бросала тревожные взгляды на одинокую сгорбленную фигуру за столиком в углу. Потом голова старика упала на руки, и он заснул…
Люк еще не спал, когда девушка вернулась домой. Увидев Хани, шериф молча встал и направился к двери.
— Наловили рыбы, шериф? — спросила девушка. Люк задержался в дверях, лицо его напоминало застывшую маску.
— Да. А как вы провели время, мисс Хани Бер? — резко бросил он.
Еще неделю назад его слова вызвали бы взрыв негодования девушки, но сейчас ей не хотелось заканчивать день нелепой ссорой. Чем приветливее они были друг с другом, тем быстрее поправлялся Джош.
— Люк! — воскликнула Хани.
— Что еще? — отозвался Маккензи.
— Люк, я не шлюха, — тихо вымолвила она.
Шериф даже не обернулся.
— Меня не касается, как вы проводите субботние вечера. Мы же заключили соглашение, если вы помните?
— Я выигрываю деньги в покер.
— Да уж, нам обоим хорошо известно, как блестяще вы играете в покер, мисс Хани.
— Люк, прошу вас, не будем ссориться. Мне так хочется, чтобы мы были друзьями. Помолчав, он промолвил:
