о возможности нашего брака, и брат отреагировал весьма… Спокойно. То есть да, он чуть ли не напрямую пообещал убить Регори, но… Зная его, он мог бы показать свое недовольство куда жестче.
Получается, он в курсе?
И быть может, именно поэтому он решил не сопровождать меня на балу? Ведь тогда моим кавалером на сегодня будет… Император!
Картинка внезапно сошлась, а я почувствовала себя так, словно перед моим носом захлопнулась дверца золотой клетки.
— Понимаю, для тебя это большие новости, дитя, — сказала ее величество Далия, вырывая меня из моих мыслей. — Но я хотела, чтобы ты знала, и показала себя на сегодняшнем балу достойно будущей императрицы.
Ха-х…
Куда кричать?! Господи-ты-боже-мой…
Еще не поздно сбежать, найти Ридриха и вставить ему по первое число, что не поделился со мной своими коварными планами на меня? А я ему еще печеньки пекла!
Женщина поднялась, и я непроизвольно поднялась следом и склонилась в низком реверансе, когда она направилась к двери.
Если раньше наряду с нервным волнением во мне кипело еще и радостное возбуждение относительно предстоящего бала, то сейчас… Сейчас я просто хотела взять Ридриха за грудки и вытрясти из него всю правду.
Не знаю почему, но в сердце поселилась обида, словно мне вонзили кинжал в спину. А желание куда-либо идти пропало окончательно.
В воздухе тут же появился Шу, который озабоченно сдвинув бровки стал кружиться вокруг меня в попытке приободрить, но я лишь погладила его по головке и шумно выдохнула. На сердце было тяжело.
Наверное, принадлежи я целиком и полностью этому миру, для меня было бы честью стать императрицей. Регори был отнюдь не урод. Более того, он был красивым, обаятельным и обходительным мужчиной. Я уверена, что замужество с ним принесло бы любой женщине не мало счастья, но…
Я не хотела выходить за него замуж. Я даже никогда не рассматривала для себя эту возможность, и чего уж греха таить, не видела в императоре никого, кроме друга моего старшего брата. Именно поэтому все его заигрывания я пропускала мимо ушей.
И я не хотела становиться императрицей! Это ведь не шутки!
Я уверена, что в нашей стране было сотни достойных сейр, так почему выбор вдруг пал на меня?!
Погрузившись в свои мрачные мысли, я не заметила, как вошла Несси и как горничные внесли мое платье. И даже особо не обратила внимания, когда меня стали крутить и вертеть, наряжая, причесывая и одевая, как куклу. Я к этому уже привыкла за десять лет.
Так. Ладно… Ладно.
Что сказала императрица? Выбор за мной. Насильно под венец меня все равно никто не потащит.
Нужно просто серьезно поговорить с Регори и все ему объяснить. Какими словами это объяснять я слабо, конечно, представляла… Существовали ли вообще правильные слова, чтобы отказать в замужестве императору? Но это определенно нужно было сделать… Да.
— Сейра Азалия, мы закончили, — послышался довольный голос Несси.
Безо всякого интереса я посмотрела в зеркало, не ожидая увидеть там ничего нового, и… Смогла только шумно выдохнуть и невольно коснуться лица, на мгновение сомневаясь, не привиделось ли мне отражение прекрасной незнакомки в зеркале.
— Это… Я? — задала я глупый вопрос, рассматривая себя во все глаза.
— Да, сейра Азалия, вы невероятно красивы. Благословлен будет сейр, что станет вашим мужем, — утирая выступившие на глаза от переизбытка эмоций слезы, произнесла Несси.
Императорские горничные, столпившиеся позади нее почтительно молчали. Да, эти дамы явно знали свою работу…
Я всегда считала, что моя новая внешность уже достаточно миленькая, а потому даже и не пыталась накрутить себе что-нибудь эдакое на голове или наложить макияж. Зачем? Я и так была прехорошенькой.
Но глядя на себя сейчас… О Боги… Я была не просто «хорошенькой». Даже у меня самой сердечко удар пропустило…
Мои медные волосы были завиты в красивые крупные локоны и украшены крупными белоснежными лентами. Основная масса была убрана за спину, но несколько прядей завивались у лица, придавая ему необъяснимую привлекательность. Большие синие глаза, едва-едва подведенные сурьмой, сияли на лице, как два огромных сапфира. Аккуратные пухлые губки со смазанным контуром алели, как два лепестка и так и искушали приникнуть в поцелуе. Изящные черты лица были подчеркнуты румянами, придавая образу изысканную хрупкость.
А платье… У меня просто не было слов.
Для моего дебютного бала мы с леей Строфорд утвердили три наряда, затем после примерки с Ридрихом с горем пополам остановились на одном. К нему предполагалось внести ряд доработок, чтобы сделать платье более «закрытым», как того и хотел Ридрих. Но… Ничто из этого не было похоже на то великолепие, которое сейчас оказалось на мне.
Платье с низким лифом, отороченное по краю воланами, открывающее плечи и ключицы, и длинными рукавами туго утягивало талию и расходилось вниз пышным подолом. Нежно-розовое, расшитое узорами из бриллиантов и сапфиров, оно было сказочно прекрасным и полностью соответствовало и даже превосходило представления о том, как должно было выглядеть платье дебютантки. Но модистка, зная, о щепетильности брата к открытым нарядам нашла поистине изящное решение.
Плечи, ключицы и ложбинка груди, которые должны были быть открыты, покрывала изящная паутинка кружев, соблазнительно намекая на белоснежную кожу под тонкими прорезями меж узоров рисунка нитей.
Длинные серьги с сапфирами и браслет на руке элегантной ноткой завершали образ.
Этот образ было во много раз прекраснее всего того, что я примеряла до сего момента. Наряд был настоящим чудом. Лея Строфорд сотворила невозможное, но когда она успела?
— К платью прилагалась записка, сейра, — сказала Несси, протягивая мне квадратный листочек бумаги.
«Я выплатил лее Строфорд компенсацию за неисполнение контракта».
Почему-то глаза зажгло, пока я всматривалась в угловатые буквы знакомого до боли почерка. На губах показалась улыбка, и из меня вырвался смешок.
Что он за человек такой? Неужели не мог сразу сказать, что уже подготовил для меня платье? Зачем было устраивать весь этот концерт с примерками и запретами? Хотел убедиться в том, что тот наряд, который он
