он ослаб. Что-то сломалось. Что-то изменилось. Но Дора никак не могла понять, что именно.
Встревоженная, она вернулась в гостиную, включила весь свет. Немного прошлась туда-сюда, открыла и закрыла книгу, сложила плед. Снова остановилась у камина. Перо было на месте, но стоило Доре повернуться, как она различила в дверном проеме чью-то высокую тень. Та, замерев, смотрела то ли на нее, то ли сквозь, и Дора боялась пошевелиться. Тень тоже замерла, не приближалась, и Дора внутренне задрожала. То открывала, то закрывала глаза, но тень все еще была там.
Вдруг вынырнуло из полутьмы коридора большое черное крыло, словно закрывая вход в гостиную, и в тот же миг все исчезло.
Дора стояла ни жива ни мертва. Теперь она ясно видела и тень, и черные перья, что пугали ее последние два дня. Теперь она знала наверняка: здесь что-то не так. Первой мыслью было пойти к соседям: всякое ведь бывает, но Дора себя остановила. Было уже поздно, наверняка все спят, да и куда ей в ночь?
Дора заставила себя успокоиться и мыслить трезво. Тени, крылья… Даже если принять, что она это на самом деле видела, мало ли бывает случайностей? Неудачно упавший свет, может, ненароком залетевшая в окно птица: она же спала, а окно распахнулось.
Птицы не приближаются к людям. Но, может, у этой имелись свои причины?
Дора невольно взяла в руки перо, неловко сжала. Кажется, с ним ей было спокойнее: почему-то от него шло легкое тепло. Дора тяжело вздохнула, выключила свет, хотя ей было страшно. Быстро поднялась по лестнице и зашла в комнату.
Сегодня уюта в ней было еще меньше, чем вчера. И вроде бы все прежнее, все родное – Дора оглядывала ее, пытаясь понять, что не так, но не могла ничего найти. Все было как обычно.
Но почему-то теперь ей было совсем не спокойно.
Когда она погасила лампу и здесь, шторы неприятно качались, и в комнату проникал дрожащий свет растущей луны. От этого по полу бегали тени, почти достигая ее кровати, и Доре было не по себе. Теперь очертания комнаты в полутьме казались ей совершенно чужими, заострившимися. Почти враждебными. Дора вглядывалась в шкафы, в стол, в игрушки, но душа отзывалась только тревогой.
Теперь она не чувствовала себя надежно там, где всегда могла спрятаться от любых бед.
От этого мучительно тянуло сердце, и Дора только плотнее укуталась в одеяло, обняла подушку. Это пройдет. Закончится ночь, наступит день, и все пройдет, так она себя убеждала. И все снова станет привычным и понятным. Дора хотела бы в это верить, но теперь боялась.
Боялась, что снова увидит тень в дверном проеме, зеркале или на фотографии.
И еще больше боялась, что в этот раз таинственное крыло не появится и не сможет ее защитить.
Теперь Дора знала: все это время она его видела, и каждый раз оно отгоняло тень.
Она повернулась к прикроватной тумбочке, куда положила перо, задумчиво посмотрела на него. Перья, что Дора видела в крыле, были точь-в-точь как это.
Дора подумала, что есть в этом что-то, что оно связано… Но почти тут же ее стало клонить в сон, хотя еще пару минут назад спать совсем не хотелось.
Еще пару минут назад спать было очень страшно.
Дора задумчиво закрыла глаза. Тени, вороны… Теперь это казалось далеким и не слишком настоящим, и она, рассеянно думая над этим, окончательно уснула.
Было около полудня, когда на следующий день Дора вышла на улицу.
Сегодня солнце пряталось за тучами, и они вперемешку плыли по небу, гонимые ветром. Дора обошла сад, проверяя, не случилось ли чего, осмотрела деревья – нет ли птиц, но все оказалось пусто.
Никого. Даже в лесу было как-то слишком тихо, и Дора подумала, что в этом году осень слишком рано усыпила землю перед долгой зимой.
Она вышла за калитку, ступила на немного мокрую после дождя дорогу к опушке. Вообще-то дел в лесу и рядом с ним у нее не было, но Доре хотелось пройтись, а сад ей быстро надоел.
В лесу царила тишина, как и вчера, только теперь он не обращал внимания и на Дору. Дубы и березы уставились в небо и бессмысленно тянулись к нему ветвями. Ели сгрудились, кренясь к земле, словно пытались согреться. Дора не решилась войти в лес – испугалась, пожалела, что зря пришла.
Но тут на поляну вылетел большой ворон.
Он сел посередине, сложил крылья, напыжился и теперь смотрел на Дору быстрыми глазами-бусинками. Он не приближался, но и не улетал, и Дора замерла, любуясь птицей.
– Подойдешь? – предложила она неловко, и ворон вскинул голову, прислушиваясь. – Прости, у меня для тебя ничего нет.
Ворон продолжал на нее глядеть, все-таки сделал несколько шагов, но в лесу что-то заскрипело, заговорило, и он тут же взлетел в сторону чащи.
Жаль, подумала Дора, мы могли бы подружиться. Если с дикими лесными птицами, конечно, можно дружить.
Она еще немного без дела походила по опушке, а потом решила возвращаться. Прогулка вышла бестолковой, но о другой Дора и не думала. Поэтому просто собрала немного целых желудей, подняла с земли пару особенно красивых листьев и пошла назад к дому.
Листья украсили один из букетов в коридоре, а желуди Дора сложила в миску к сухим цветам. Она думала иногда, не посадить ли ей дуб прямо в саду, но хорошего места там не нашлось, и поэтому Дора быстро оставила эту затею. Дуб хотела и мама. Вообще-то раньше она садом и занималась, но с возрастом это стало тяжелее, и теперь за ним ухаживала Дора.
Сейчас ей снова захотелось разнообразить его, и она долго смотрела в окно, думая, где бы найти место деревцу или хотя бы кусту.
Места так и не нашлось, и Дора занялась домом: хотела прибраться и посмотреть, правда ли все готово к зиме. Больше всего она надеялась найти места, откуда дуют сквозняки, и заделать их, чтобы они больше не мешали.
Чтобы они больше не пугали.
Но сколько Дора ни искала, все стены и окна были в порядке.
Она снова позвонила родителям, спросила, не дует ли где в доме: может, ей кажется? Все так и было: отец перед отъездом тоже проверял и чердак, и стены, и подвал, но ничего не нашел. Значит, сквозняков нет. Отец привычно посетовал, что уборка к осени свалилась на нее одну, но Дора его успокоила. Ей это нравилось, и она рада была помочь.
И снова родители спросили ее о том, почему она так напугана, но Дора только отшутилась.
Между делом Дора поняла: теперь она очень боится прихода вечера. Раньше, да еще три дня назад Дора особенно любила вечера в этом доме: из-за уюта, из-за вида из окна, но теперь боялась, что с вечером пугающая ее тень вернется. Дора чувствовала: тень появляется и днем, но почему-то ей казалось, что вечером та особенно смелеет.
Дора как раз мыла пол в дальних комнатах, как заметила движение в одной из пустых рам.
Вздрогнув, она отложила тряпку, приглядываясь, и ей показалось, что на стене лежит тень. Сегодня было пасмурно, и она включила свет, но ее собственная тень была другой. Тень в раме же смотрела прямо на нее, и Дора с ужасом поняла, что это все та же. Она невольно отступила, но тень привычно не двинулась: то ли выжидала, то ли просто наблюдала.
А затем резко дернулась вперед.
Тут же вокруг стало темнее, пахнуло почему-то лесной гнилью и старыми еловыми иголками, и Дора по-настоящему испугалась. Она отступила еще, обнимая себя за плечи, и тут в углу рамы что-то мелькнуло.
На стене явно проступили очертания черной птицы, и тень тут же вернулась на место, а потом и вовсе пропала без следа.
Птица почти сразу стерлась следом.
Теперь Дора носила перо в волосах.
С ним и правда было спокойно, и до самой темноты Дора не вспоминала о дурном.
Она поймала себя на мысли, что ее дни теперь похожи один на другой. Дора просыпалась, шла в сад, затем занималась чем-нибудь до вечера, а там почти всегда читала свои сказки. И всякий раз ее покой нарушала тень. Дора уже
