Мадди с удивлением посмотрела на него.
— Как мило, — сказала она натянуто. — А я ездила в ИКЕА. Очень удачно.
Подобное случалось редко, но если уж Мадди была раздражена, это сразу бросалось в глаза. Ее розово-красные губки были сжаты, а брови нахмурены. Мадди ненавидела, когда кто-то из сотрудников позволял себе в редакции вольности — Джаз это всегда удивляло.
— Джасмин, зайди, пожалуйста, в кабинет редактора! — неожиданно раздался из-за перегородки голос секретаря главного редактора.
Джаз вопросительно взглянула на Мадди, но та только плечами пожала. Джаз постучала в дверь главного редактора.
— Войдите.
Джаз никак не могла понять, что было такого страшного в кабинете главного редактора, что она всегда начинала нервничать. Возможно, сотни весело улыбающихся лиц на обложках журналов напоминали ей о собственном несовершенстве. Или приводили ее в подавленное настроение. Или она казалась себе на их фоне такой жалкой. Или еще что.
— Садись, Джасмин. Хочу тебя обрадовать: твоя колонка включена в список работ, допущенных к конкурсу «Лучший журналист как личность», — объявила Агата. — Мы все гордимся тобой.
Джаз нахмурилась.
— «Лучший журналист как личность»? Я никогда не слышала о таком.
— Это новый конкурс, который впервые проводится в этом году при поддержке «Ивнинг хералд». Хочешь услышать, как они отзываются о твоей колонке?
«Ивнинг хералд» был солидным изданием, и его оценка работы Джаз оказалась весьма лестной. Но она была очень смущена.
— Я даже не знала, что меня выдвинули на этот конкурс.
— Я просто не хотела, чтобы ты расстроилась в случае неудачи, — сказала Агата. — Но тебя так хорошо преподнесли!
— Тоже мне, нашли личность!
Агата улыбнулась своей искренней, безупречной улыбкой.
— Не говори так. Джоузи, твоя сестра, которую ты сделала героиней колонки, невероятно популярна, — сказала она, беря в руки обзор читательской почты. — Дело в том, что страничка о Джоузи давно уже стала самой любимой в нашем журнале. Семьдесят пять процентов всех читателей с нетерпением ждут рассказов о ее простой счастливой семейной жизни. Твоя колонка оказалась интересней, чем все остальные публикации, даже лучше странички с рецептами. Джоузи соответствует нашему идеалу молодой современной матери. У твоей сестры полный комплект: муж, сестры, родители, ребенок, работа, секс и счастье. Она — олицетворение того, к чему стремятся наши читательницы. Кстати, — заявила вдруг Агата, что-то неразборчиво записывая на листочке бумаги, — мы можем эту историю представить в виде ее дневника.
Можно подумать, Джоузи была на самом деле не младшей сестрой Джаз, а выдуманным художественным персонажем!
— Хотя, нет. Я думаю, мы оставим все как есть. — Агата как бы рассуждала вслух. — Однако пиши о ней в своих колонках побольше. О ее замужестве, о малыше, ладно? О ее отношениях с матерью. Мартой. — Агата засмеялась, вспомнив что-то. — Кстати, Марта — замечательный образ. Замечательный. — Редактор опять заглянула в список. — И о прелестном муже Джоузи. И о том, каково быть ее старшей, незамужней, чуточку сумасшедшей сестрой. Ну что-нибудь в этом роде.
Джаз слабо улыбнулась своей начальнице.
Внезапно Агате пришла новая идея.
— «Выбор Джоузи», — закричала она, просияв, — вот как мы назовем теперь колонку! Отлично! Мы ведь постоянно только и говорим о женщинах, которые не способны сделать выбор, и вот вам женщина, которая его сделала! Хранительница домашнего очага, жена, мать! Мне это очень нравится! — И Агата улыбнулась Джаз, совершенно не обращая внимания на то, что ее собеседница пришла в ужас.
«Трудно назвать это выбором», — хотелось сказать Джаз. Майкл как отец получил всего двухдневный отпуск, так что у Бена во младенчестве не было никакой возможности часто видеть папу и привязаться к нему. Поэтому с первой минуты Джоузи одной приходилось вставать к малышу по ночам и успокаивать, когда он плакал. Она сама спала всего по два часа и при этом продолжала работать простым аудитором в крупной международной фирме, и делала свою работу на совесть. Через шесть месяцев такого ада, чувствуя, что не справляется и мучаясь от чувства вины, что постоянно бросает своего малыша на совершенно измученную к тому времени бабушку или на безумно дорогих приходящих молодых нянь, которые не могли дать Бену столько любви, сколько она, Джоузи оставила работу. Работу, ради которой она три года училась. Любимую работу, которую не один год искала. Работу, которая давала ей возможность покупать себе тряпки, продукты и ездить отдыхать. Да уж, хорошенький выбор! — думала Джаз.
— Церемония награждения будет проходить в следующем месяце, — продолжала Агата, поднимаясь из-за стола и начиная расхаживать от возбуждения по кабинету взад и вперед. — Так что иди прямо сейчас и купи себе черное мини-платье! Ты должна выглядеть сексуально, так как награждение будут показывать по телевизору. Молодец! Ты заслужила это. Да, кстати, тут есть одно, совсем маленькое условие.
Боже, обычно «совсем маленькие условия» Агаты состояли в том, чтобы за несколько минут до отправки в типографию полностью поменять весь номер.
— Ничего серьезного, — продолжала она, — ты должна дать небольшое интервью для «Хералд». Ну знаешь, они напишут что-то типа: «Талантливая малышка на пути к вершинам». Только не сморозь какую-нибудь глупость, не скажи чего-нибудь опасного, непроверенного. Будь паинькой. Веди себя осторожно — ты же знаешь этих журналистов.
Агата посмотрела на часы — это означало, что Джаз может быть свободной. Джаз поблагодарила начальницу и в полном оцепенении пошла на свое место.
— Замечательно! — сказала Мадди. — Молодец! — Она обняла ее. — А теперь сделай еще одно хорошее дело — напиши эту несчастную статью, о которой я тебе уже говорила. Позвони той женщине, которую пыталась убить собственная сестра, и после этого мы устроим праздник.
Джаз застонала:
— Что я могу сделать, если она наотрез отказалась с нами разговаривать? — В последний раз, когда она беседовала с этой женщиной, та казалась очень напуганной.
Мадди посмотрела на Джасмин так, будто была готова к такому ответу.
— А ты скажи, чтобы она не беспокоилась. И что мы дадим ей телефон службы Защиты жертв насилия, а также телефоны благотворительных организаций, которые оказывают психологическую помощь, а еще пришлем материалы с новыми поправками к уголовному праву. Мы не какие-нибудь там папарацци, — сказала она раздраженно. — И никогда не были ими, — добавила начальница уже более спокойно.
Впервые Мадди открыто высказала свое недовольство новой политикой журнала. Она всегда яростно защищала главного редактора, но Джаз прекрасно знала, что новый «Ура!» был чужд Мадди так же, как и ей самой.
