— Он нас покидает. — И с этими словами Гарри направился к Джаз, делая на ходу странные круговые движения руками.
Джаз не поняла.
— Брайен что, больше не играет Дарси?
— Вы чрезвычайно сообразительны, мисс Филд. Ваши умственные способности обнадеживают, — сказал он.
— Но кто же тогда будет играть Дарси? — тупо спросила Джаз.
Гарри откашлялся.
— Теперь роль Дарси буду играть я, — громко объявил он, так, чтобы слышали все присутствующие. — У Брайена другие дела.
Услышав это, Мэт остановился, не пытаясь уже вернуть Брайена, и радостно улыбаясь, повернулся к Гарри. Брайен хлопнул дверью.
— Итак, — решительно сказал Гарри, — на чем мы остановились?
Подходя к Джаз, которая еще не оправилась от шока, он бросил взгляд в другой конец зала и на секунду задержал его там. А там стоял Джек, обнимая Джорджию, которая явно ничего не имела против. Более того, их губы сомкнулись в поцелуе, а глаза у нее были прикрыты. Джаз заметила, как Гарри нахмурил лоб при этом зрелище. Казалось, его что-то очень беспокоит.
Он подошел и встал рядом с Джаз, лицом к зрительному залу. Затем он протянул ей руку ладонью вверх, как бы приглашая на танец. Подошел хореограф с ее текстом этой сцены, и Гарри, не спуская с Джаз глаз, сказал:
— Этот танец должен быть сдержанным, учтивым и элегантным, и в то же самое время наполненным целым букетом разных чувств. Дарси и Лиззи никогда до этого не прикасались друг к другу, при этом он уже по уши влюблен в нее. Она же все еще считает, что он — высокомерный самодовольный сноб.
Джаз с изумлением смотрела на режиссера. Он что, действительно хочет, чтобы они вместе играли? Неотрывно глядя на нее, Гарри начал слегка помахивать ладонью, как бы приглашая ее протянуть руку.
— Можете не объяснять так подробно, я девушка сообразительная. Вы же сами только что высоко оценили мои умственные способности, — сказала она, приходя в себя.
Гарри вздохнул:
— У нас нет уже времени на шутки, мисс Филд.
Оба закрыли глаза. Она не дотронется до него, пока он не попросит.
Гарри снова вздохнул.
— Возьмите мою руку, пожалуйста, — сказал он нетерпеливо.
С неохотой она подчинилась.
Играть с Гарри оказалось большим удовольствием. Джаз забыла обо всем на свете. Поскольку он был невероятно убедителен в образе Дарси, она, до этого смущенная зажатостью Брайена, теперь реагировала совсем иначе. Все актеры, не задействованные в сцене, перестали болтать и молча наблюдали за происходящим на подмостках. Стоило Гарри высказать какую-то идею, предложить другой вариант трактовки образа, как Джасмин тут же все схватывала, инстинктивно понимая, чего он хотел и что ей нужно делать. И оба они искренне радовались тому, что в результате получалось. Она была вне себя от восторга. Это было захватывающе! Джаз нравилось, как с помощью Гарри ее Лиззи становилась с каждой минутой все сильнее и сильнее. И через какое-то время уже он стал прислушиваться к ее идеям. Джаз удалось убедить Гарри сделать образ Дарси более страдающим.
— Господи, он ведь все-таки влюблен, — заметила она.
— Но разве это причиняет ему страдание? — спросил Гарри. — Дарси ведь все еще считает, что выше Лиззи. И еще настолько высокомерен, что не сомневается, что она сразу примет его предложение.
Джаз пришлось объяснять ему буквально на пальцах:
— Он страдает потому, что продолжает считать, что не может на ней жениться, так как это противоречило бы его принципам. А его принципы — это его «Я». Каждый раз, видя Лиззи, Дарси переживает внутреннее смятение. Каждый раз, когда она рядом, он борется с собой. Она — единственная женщина, к которой он когда-либо испытывал такое сильное влечение. Как физическое, так и эмоциональное. Он ведь никогда до этого не любил ни одной женщины. Никогда раньше Дарси не терял самообладания — и это пугает его, смущает и завораживает одновременно. В сравнении с Лиззи все остальные женщины, которые могут ему принадлежать, — а ему может принадлежать любая, — безнадежно блекнут. Она — единственная женщина, которая осмеливается ответить ему, которая заставляет его дважды подумать, прежде чем что-либо сказать, которая вынуждает Дарси полностью пересмотреть его непререкаемые жизненные принципы. Но при этом ее семья принадлежит к презренному низшему классу. Это для него трагедия. И каждый раз, видя Лиззи, Дарси все больше и больше осознает ту чудовищно мучительную дилемму, перед которой он оказался. Его все больше тянет к ней, и в то же время он все больше осознает невозможность жениться на ней. Это же сущий ад.
Джаз приходила все в большее волнение, не замечая даже, что Гарри смотрит на нее совсем другими глазами:
— И в этот момент он вдруг понимает, что произошло самое худшее. Его злейший враг добился ее расположения. Возможно, он даже строит планы сбежать с ней — Дарси хорошо известна вся низость Уикхэма, чтобы опасаться самого худшего. Он, несомненно, страдающая натура, — закончила она пафосно. — А вы делаете его образ слишком односторонним.
Подумав немного, Гарри кивнул в знак согласия.
Теперь глубина его исполнения потрясала Джаз. Когда он смотрел на нее, в его темных глазах читались такие с трудом сдерживаемые сильные чувства, что девушка испытывала легкое смущение.
К концу репетиции они остались одни. Джасмин смертельно устала, но мечтала пойти домой пешком, чтобы сбросить с себя все напряжение. Она не очень торопилась домой. Там или опять никого не будет, или будет торчать Гилберт. Одна мысль об этом ввергала ее в глубокую тоску.
— Подвезти? — спросил Гарри.
— Нет, — ответила она печально.
— С вами все в порядке?
Она пожала плечами.
— Может быть, хотите поговорить?
— Не хочу.
— В пятницу придете на вечеринку?
Джаз вспомнила об Уиллсе:
— Да, — сказала она и надела наушники.
По дороге домой Джасмин заглянула в газетный киоск и купила газету «Ивнинг хералд». В самом центре разворота была она. Где они раздобыли такую ужасную фотографию? Скорее всего, у Агаты в запасниках. На фото Джаз была похожа на африканского кабана. Но это еще ничего. Заголовок оказался еще ужаснее. Он вопил: «Зовите меня просто „Честная Джаз“!». В анонсе говорилось: «Журналистка Джасмин Филд знает, что такое успех! И все благодаря своей образцовой младшей сестре. После беседы с ней Кандида Баттеруорт не сомневается, что ее честность принесет ей на конкурсе этого года звание „Лучший журналист как личность“».
Джаз стояла как вкопанная, перечитывая уже в третий раз заголовок и анонс.
«Черт бы вас подрал, уроды несчастные», — думала она.
