— Да. Хотел попросить ее об отсрочке очередного платежа. Операция жены потребовала больших расходов. Но из-за отсутствия времени я не смог ее разыскать. Я сделал две попытки и обе безрезультатно.
— Так вы в конце концов перевели на ее счет очередную сумму?
— Не успел. Ее убили.
— Счастливый финал для вас, мистер Холлидей. И за какие же дела она вас шантажировала?
Вот на это тему мне меньше всего хотелось распространяться.
— Обычная история… Мы познакомились, стали любовниками. Потом она узнала, что я женат, и начала угрожать, что расскажет жене о нашей связи.
Кэйри машинально потер кончик носа.
— Что-то уж больно жирный куш она хотела сорвать с вас за такой проступок.
— Что мне было делать. Она воспользовалась моим безвыходным положением. После несчастного случая жена находилась в критическом положении. Любое потрясение могло оказаться для нее роковым.
— Мистер Холлидей, надеюсь, вы понимаете, какую ответственность берет на себя тот, кто дает заведомо ложные показания в деле об убийстве?
— Само собой.
— Если бы вы сразу признались в знакомстве с этой женщиной, мне, по всей вероятности, не пришлось бы проделать столько ненужной работы.
— Но войдите в мое положение. Кому хочется признаваться в таких грехах.
— Так-то оно так… — Он вновь почесал кончик носа. — Что ж, по крайней мере ситуация прояснилась. У вас нет причин для волнений. Я даже не буду упоминать ваше имя в рапорте.
Теперь пришла моя очередь удивленно уставиться на него.
— Не станете упоминать мое имя в рапорте?
— А чего ради? — Кэйри пожал широкими плечами. Ну завели вы любовницу. С кем не бывает. Такое происходит достаточно часто. Зачем же доставлять вам неприятности из-за такого пустяка. — Одутловатое лицо Кэйри расплылось в улыбке, скорее похожей на злобную гримасу. — Главное, что вы не имеете никакого отношения к убийству, в чем я теперь абсолютно убежден. — Кэйри сделал паузу, глядя на меня. — А вы счастливчик, мистер Холлидей. Ведь в конце этого месяца я ухожу в отставку.
Так сказать, на заслуженный отдых. В любом другом случае я не проявил бы к вам такую снисходительность. Кстати, похож я на человека, которого отправляют в отставку?
Что-то в его тоне мне не нравилось. Не знаю, по какой причине, но с каждой минутой он становился все неприятнее.
— Вы правы, инспектор, поверить трудно. Судя по всему, вы профессионал в своем деле. Ну что же, мне остается только вас поблагодарить.
— Когда речь идет о шантаже, мы действуем очень деликатно. — Он вновь улыбнулся. — А таких дел хватает. Вы и не представляете, сколько людей наживают себе неприятности, когда заводят любовные интрижки на стороне. Вам действительно повезло, что Вассари заткнул ей рот.
— Но ведь она шантажистка, ее мог убить любой, у кого она вымогала деньги.
— Ее убил именно Вассари. Можете не сомневаться в моих словах.
Я уже открыл было рот, чтобы рассказать ему о Уилбуре, но в последний момент спохватился. Достаточно было упомянуть об этом наркомане, как всплыла бы история об ограблении киностудии и все было бы кончено.
— Еще раз благодарю, инспектор.
Кэйри поднялся.
— Как я сказал, можете не волноваться, мистер Холлидей. На этом деле поставим точку. Но если вы так признательны, небольшое пожертвование в полицейский спортивный фонд было бы вполне уместным… Нет, нет, мистер Холлидей, я не настаиваю, просто размышляю вслух.
— Нет проблем. — Я вытащил портмоне. — Какая сумма для этого понадобится?
— Целиком полагаюсь на вашу щедрость, мистер Холлидей. — Заплывшие жирком глазки Кэйри алчно сверкнули. — Скажем, пару сотен долларов будет в самый раз.
Я вручил ему четыре банкноты по пятьдесят долларов.
— Квитанцию пришлю. Ребята останутся довольны. Благодарю, мистер Холлидей. — Деньги моментально перекочевали в его карман.
— Зачем мне квитанция, инспектор?
Физиономия Кэйри вновь расплылась в улыбке.
— Как скажете, мистер Холлидей. Удачи вам в делах.
Некоторое время я задумчиво смотрел на дверь, захлопнувшуюся за Кэйри.
Мне повезло, спору нет, но если копам все же удастся найти Вассари, что я буду делать?
Глава 9
На следующий день, когда я просматривал банковские документы, поступившие от поставщиков, Клара доложила, что меня хочет видеть мистер Тирелл.
Я не сразу сообразил, о ком идет речь, и лишь когда он появился в кабинете, я узнал в нем владельца коттеджа на Саймон-Хиллз. Того самого, поселиться в котором так мечтала Сара.
Отодвинув в сторону бумаги, я жестом пригласил его присесть.
— Мистер Холлидей, — расположившись в кресле, заговорил Тирелл, — как я слышал, на будущей неделе ваша жена выписывается из клиники. У меня есть предложение, которое, без сомнения, вас заинтересует.
— Какое же, интересно знать?
— Мне не удалось продать коттедж. Предполагаемый покупатель нашел дом недалеко от места работы, а в конце недели мы с женой уезжаем в Майами. Насколько я помню, вашей жене очень понравился мой домик. Если пожелаете, вы можете арендовать его за невысокую плату, скажем, двадцать долларов в неделю. Позже, возможно, вы захотите его купить, но это уже на ваше усмотрение. Признаюсь, нам очень понравилась ваша жена. Уверены, ей будет приятно сразу после клиники переехать в наш коттедж. Что вы скажете на мое предложение?
Я отказывался верить своим ушам. Вскочив, я принялся энергично трясти руку мистера Тирелла.
— С радостью принимаю. Даже и не знаю, как вас благодарить. И знаете, как я поступлю? Я немедленно выпишу вам чек на десять тысяч долларов, а позже, когда расплачусь по счетам за лечение жены, вы получите остальную сумму. Вы согласны на такое предложение?
Так я стал владельцем коттеджа, который так понравился Саре, хотя и не сообщил ей об этой сделке. Мне хотелось увидеть выражение ее лица, когда машина остановится возле дома Тиреллов.
Мэттисоны помогли мне переехать в новое жилище. До выписки Сары из клиники оставалось целых шесть дней, за которые я надеялся привести дом в относительный порядок. Я интенсивно трудился днем в своем кабинете, а ночью не покладая рук занимался благоустройством комнат. Но над чем бы я ни работал, мысль о Вассари не выходила из головы. Каждое утро я просматривал газеты, но за эти дни о Рут Маршалл не было сказано ни слова.
Из клиники Сару вынесли на носилках. Рядом шла сиделка, которой предстояло некоторое время жить вместе с нами. Неуверенная улыбка играла на губах жены.
— Наконец-то! — сказал я, едва машина тронулась с места. — Как долго же я ждал этого мгновения. Теперь ты обязательно поправишься.
— Конечно, Джек. — Она слабо пожала мои пальцы. — Я сделаю все, чтобы вновь сделать тебя счастливым. — Повернув голову, она посмотрела в окно. — Как приятно видеть улицы, людей… Но, Джек, куда же мы едем? Ведь наша квартира совсем в другом направлении?..
— Нет, родная, это как раз то направление. Мы едем в наш новый дом. Догадываешься в какой?
Так я был вознагражден за все. Надо было видеть выражение глаз Сары, когда машина начала подниматься на Саймон-Хиллз.
— Джек, дорогой! — срывающимся голосом воскликнула она, и все волнения последних дней разом исчезли из моей памяти.
Следующие несколько дней были самыми счастливыми в моей жизни. В свой кабинет я не ходил, а работал дома, в неотложных случаях связываясь по телефону с Уэстоном или Кларой.
Кровать мы поставили в гостиной, чтобы Сара могла все время проводить со мной. Пока я работал, она читала или вязала. Иногда я откладывал бумаги в сторонку, и мы подолгу разговаривали.
С каждым днем жена чувствовала себя все лучше и лучше. Уже через полторы недели доктор Циммерман разрешил перенести ее в кресло-каталку.
— Наконец-то я смогу передвигаться самостоятельно, — заявила Сара. — Такое событие нельзя не отпраздновать. Давай устроим обед и пригласим Мэттисонов и Джеффа.
Я тут же согласился.
Мы устроили настоящий банкет — с индейкой и шампанским. После обеда Сара, по настоянию сиделки, прилегла отдохнуть, а когда ушла супружеская пара Мэттисон, мы с Джеффом решили выкурить по сигаре на террасе, откуда открывался прекрасный вид на излучину реки.
Чувствовали мы себя превосходно, поговорили на отвлеченные темы, затем Джефф, гася сигару, как бы между прочим произнес:
— Что удивительно, но копам все же удалось поймать убийцу из Санта-Барбары. А я уже начал было подумывать, что это дело так и окончится ничем.
Меня словно ударили под дых кулаком в железной перчатке.
— Ты это о чем?
Со вкусом позевывая и потягиваясь под ласковыми лучами солнца, Джефф равнодушно пояснил:
