завтраку горячие калачи, сыр рокфор, свежайшее сливочное масло, вестфальскую ветчину со слезой. Как‑то во время очередного завтрака, с удовольствием наблюдая, как доченьки за обе щеки уплетают принесенные им деликатесы, Вертинский вдруг спросил супругу: «Лида, тебе не кажется, что мы воспитываем наших девочек как‑то не по‑советски?» В итоге Анастасию и Марианну отправили на перевоспитание в пионерский лагерь, но воспитаннее они от этого не стали…
А в 2002 г. в присутствии вдовы и дочерей Вертинского на Тверской улице была торжественно открыта памятная доска артисту. Хотя если бы на доме повесить доски всем замечательным людям, с ним связанным, то и стены бы не хватило.
А. Вертинский
Тверская ул., дом 13
Главный дом московской власти
Резиденция московской власти не случайно вот уже более двух веков располагается на Тверской улице, доказывая тем самым, что жить здесь не только престижно, но и дорого. Тут, похоже, никогда не селились случайные люди. Так было и во второй половине XVII в., когда северная часть участка, где ныне стоит дом московского генерал‑губернатора, принадлежала главе Сибирского приказа (читай, министру) окольничьему Б.Ф. Палибину. В гостеприимных хоромах Палибина зачастую селились приезжавшие в Россию послы, сетовавшие, что «до Тверской мостовой улицы грязь великая и ездить вельми трудно».
В 1728 г. владение Палибина перешло к камер‑юнкеру Н.И. Волкову. У Волкова был сосед – сенатор Я.Ф. Долгоруков, занимавший южную часть участка. В 1745 г. Долгоруковы прикупили владения Волковых, увеличив границы своей усадьбы. А в 1775 г. земля со всеми имеющимися на ней строениями была куплена выдающимся военачальником, покорителем Берлина, генерал‑фельдмаршалом Захаром Григорьевичем Чернышевым.
В словаре Половцова о графе Чернышеве читаем:
«Тринадцати лет он был записан в военную службу в 1735 г., а в начале 1741 г. пожалован капитаном. В следующем 1742 г. был отправлен в Вену дворянином посольства к бывшему в то время там чрезвычайному посланнику Людвигу Лапчинскому. Это пребывание в Вене расширило его умственный кругозор и обогатило разными познаниями, так как свободное время он употреблял на изучение иностранных языков и быта австрийцев.
По возвращении графа на родину мать его, графиня Чернышева, пользовавшаяся расположением императрицы Елизаветы Петровны, без труда поместила сына к великому князю камер‑юнкером, с чином армейского полковника. Ум графа, любезность и ловкое обращение обратили на него внимание великой княгини Екатерины Алексеевны, умевшей различать людей.
Дом генерал‑губернатора Москвы на Тверской улице. С литографии А. Кадоля. Первая четверть XIX в.
В конце 1745 г. Чернышев был отправлен во Франкфурт на имперский сейм министром от великого князя Петра Феодоровича, как герцога Шлезвиг‑Голштинского, для охранения его прав. Однако через несколько месяцев он должен был возвратиться в Петербург, не приступив даже к исполнению возложенного на него поручения, вследствие того что, как православный, он встретил на сейме много препятствий и затруднений, служивших во вред интересам великого князя.
Возвратившись в Петербург, граф Чернышев не потерял за кратковременное отсутствие своего значения, которым пользовался при дворе, где и пробыл до 1748 г. В этом году, однако, он заслужил неудовольствие императрицы по следующему случаю.
Однажды императрица выехала на санях из дворца, как вдруг подошел к ней какой‑то солдат, унтер‑офицер, с прошением на голове. Это была коллективная жалоба солдат на полковника, князя Г., разорившегося и желавшего поправить свои финансы на счет полка. Государыня чтобы он замял дело, для чего он солдата отправил в отдаленный сибирский полк, а следствие прекратил. Однако императрица не забыла об этом прошении и, узнав в чем дело, уволила Чернышева в С.‑Петербургский армейский полк в том же чине.
За участие в походе на Рейн граф Захар Григорьевич, как командир С.‑Петербургского полка, который был отправлен в поход, получил в 1750 г. чин генерал‑майора, потому что неоднократно принимал участие в сражениях и был полезным членом военных советов.
«В Прусскую войну перед сражением при Коллине между австрийцами и пруссаками, – говорит в своих записках кн. Ф.Н. Голицын, – граф Захар Григорьевич подал преважный совет фельдмаршалу Лаудону, при котором находился волонтером…»
В 1757 и 1768 гг. Чернышев находился при австрийской армии, разбившей наголову пруссаков. В 1758 г. произведен в генерал‑поручики и получил орден Св. Александра Невского. Участвовал в знаменитой Цорндорфской битве, где командовал гренадерами. В этой жестокой битве граф Чернышев переменил двух раненных под ним лошадей, потерял своих адъютантов и, наконец, был захвачен в плен около Корштена. Когда после битвы Захар Григорьевич, Салтыков и другие взятые в плен генералы были представлены Фридриху, то он, кинув презрительный взор и отвернувшись от них, сказал: «У меня нет Сибири, куда бы их можно было сослать; так бросьте их в казематы кюстринские. Сами они приготовили себе такие хорошие квартиры, так пусть теперь и постоят в них».
Несмотря на протесты графа Чернышева, приказ был исполнен в точности. Однако в эту же осень, по договору об обмене пленными, он вернулся из плена и в 1769 году командовал отдельным корпусом, а в 1761 г. взял Берлин.
«Шестнадцать дней будучи все в походах и движениях, – пишет он гр. М.Л. Воронцову, – успел исполнить порученную мне комиссию, Берлин взял, в нем был; контрибуция и прочее с него собрано, неприятеля от него принудил отступить, арьергард разбил… Я весьма счастливым почитаю, что сие так удачно учинилось и действительно со славою оружия милосердой нашей государыни. Марши же такие делал, что по семь миль в день проходил… теперь опять иду к соединению в Гроссен». За удачный поход на Берлин граф Чернышев получил польский орден Белого Орла.
Со смертью императрицы Елизаветы Петровны ход дел внезапно изменился. Император Петр III заключил перемирие с Фридрихом Великим, а войска, вверив командование над ними графу Чернышеву, присоединил к прусской армии. Фридрих Великий возложил на графа орден Черного Орла.
По воцарении императрицы Екатерины II граф З.Г. Чернышев в августе 1762 г. получил приказ от императрицы о возвращении войск из Пруссии в Россию. Приказ этот был получен им в Богемии, где Фридрих Великий готовился атаковать Дауна, укрепившегося в горах Богемии.
Приказ императрицы сильно огорчил короля, так как совсем его ослаблял и лишал возможности одержать победу над австрийцами. Поэтому он просил Чернышева дня два или три не объявлять об этом повелении императрицы никому, а, скрыв его, постоять с корпусом своим в назначенном ему Фридрихом месте, хотя бы даже и без дела. Чернышев решился исполнить эту просьбу короля и поставил корпус в таком месте, что не знавшие еще ничего австрийцы принуждены были
