и как будто не перетруждался. И какой это был конь: ноги что ствол дерева в обхвате, а шея крепче медвежьей.
– И снова Оммский лес… Неужели нам оказалось мало прошлого раза? – Рист пожаловался как будто в пустоту, но явно адресовал вопрос Данну с Кейленом.
– А что случилось в прошлый раз? – поинтересовался Эрик, слегка повернув голову.
– Да так, кое-какие неприятности.
«Ага, если чуть не стать медвежьим ужином, а потом нарваться на двух араков можно назвать “неприятностями”».
– И что же произошло? – Эрик повернулся сильнее.
– Ну… – Кейлен немного помолчал, взвешивая, что стоит рассказывать, а что нет. – Нас чуть не прикончили араки.
Эрик натянул поводья, и Ильдарья встал как вкопанный. Кейлен на ходу больно ударился о спину впереди сидящего.
– Араки? Вы сражались с араками?.. Втроем?!
– Ну не то чтобы сражались. По правде говоря, я даже не знаю, как мы выжили.
Эрик кивнул и снова повернулся лицом к лесу. Он вдохнул, будто хотел что-то сказать, но передумал. Он слегка ударил Ильдарью каблуками по бокам. Конь снова поскакал, немного ускорив шаг, чтобы догнать остальных.
– Позже, у костра, вы обязательно расскажете нам эту историю.
Воздух снова стал вязким и тягучим. Каждый вдох давался тяжелее. Травяной покров уступил место губчатому мху; копыта проваливались всё глубже, и шаги коня замедлились. Стрекотали сверчки, временами хлопали крыльями встревоженные птицы, но в остальном было тихо. Странное ощущение. Обычно лес жил и днем, и ночью, словно шумный город, занятый своими делами и не обращающий внимания на мир людей. В этой же тишине было нечто такое, отчего на затылке у Кейлена шевелились волоски.
То же он заметил и в Эрике. Его глаза метались от дерева к дереву, высматривая опасность. Он держался гораздо бодрее, чем раньше.
– Отец…
– Знаю, – резко бросил Эйсон. Перехватив одной рукой поводья, он вытащил из-за спины один из своих мечей.
Кейлен тоже принялся вглядываться по сторонам, но это ему не очень-то помогло. В такой темноте едва ли что-то разглядишь. Даже лунный свет больше не пробивался через густой полог.
«У них, должно быть, зрение как у кэтов, ведь…»
Треснула ветка, да так отчетливо, будто прямо возле его уха. Кейлен перестал вглядываться и прислушался. Тишина, однако, оглушала.
Снова треск.
– Гони!
Эйсон щелкнул поводьями, пуская лошадь в галоп. Эрик и Дален без колебаний последовали его примеру. Чуть не свалившись с коня, Кейлен покрепче обхватил Эрика за талию. Ильдарья с молниеносной скоростью понесся в глубь леса, перепрыгивая через канавы и поваленные деревья.
Что-то шумно свистнуло, хотя за грохотом копыт, вырывающих куски дерна из лесного ковра, различить звук было почти невозможно. Затем из темноты вылетело нечто массивное и врезалось в соседнее дерево. Кейлен вовремя успел защитить глаза от града щепок и кусков раздробленной коры.
Позади слышались крики, каждый громче и свирепее предыдущего. Гортанный, леденящий душу рев.
Над самой макушкой у Кейлена просвистела стрела. Подняв голову, он увидел, что Данн держит лук Далена и натягивает тетиву. Друг поглядел на юношу как будто виновато.
Из кустов справа выскочил арак и бросился им наперерез. Ясно можно было различить только кроваво-красные глаза. На середине прыжка ему в шею вонзилась стрела и сбила с ног. С пронзительным воплем чудище кануло в бездну ночи.
– Араки! – рявкнул Эрик.
Он резко взмахнул поводьями, посылая Ильдарью в бешеный галоп. Конь полностью оправдывал свое имя. Кейлен только и мог, что держаться изо всех сил. Ни одна из знакомых ему лошадей не смогла бы сравниться с Ильдарьей по скорости, а та еще несла на себе двух седоков! Каждый удар копыт о землю отдавался дрожью в спине Кейлена. Ноги свело от напряжения, а руками он крепко обхватил Эрика за талию.
Едва юноша успел подумать, что никому не под силу их догнать, как мир вокруг завращался. Кейлена подбросило в воздух, и он, беспомощно кувыркаясь, полетел, пока не врезался в ствол дерева. Раздался треск, но что трещало – старое дерево или ребра и позвоночник, – сказать было нельзя.
Кейлена захлестнула сплошная волна боли. Он то приходил в себя, то снова терял сознание. Перед глазами стояла кромешная тьма, и не поймешь, открыты они или нет.
Слышалось надрывное ржание Ильдарьи. Конь принял на себя основной удар. Эту ночь ему не пережить. Голова Кейлена раскалывалась, словно по ней снова и снова били молотом. Собрав остаток сил в кулак, он поднялся на колени. Глаза, наконец, немного привыкли к темноте и стали выхватывать отдельные силуэты.
Арак раздирал Ильдарью на части, впиваясь когтями и зубами ему в плоть, а конь продолжал выть и кричать от боли.
Сверкнула сталь, брызнула кровь. Арак рухнул, его голова упала на землю вслед за телом. Похоже, что Эрик пережил падение куда лучше. Очень скоро он отбивался сразу от двух чудищ. Они обрушивали на молодого человека мощные, безжалостные удары, как будто отбивали на наковальне сложенную сталь. Тот парировал, уклонялся и уходил в сторону. Пытаясь уследить за свистопляской, Кейлен почувствовал, как у него снова разболелась голова. Юноша попробовал встать, но ноги подкосились, и он снова рухнул на землю. Боль в пояснице жгла, словно огонь.
– Хватайся, – послышался спокойный, надежный голос, чем-то похожий на голос Эрдхарта Молотокова.
Кейлен поднял глаза, почти ожидая увидеть над собой старейшину деревни.
Должно быть, он ударился головой сильнее, чем ему казалось. Мужчина перед ним был куда выше Эрдхарта, даже выше араков – без малого футов восемь ростом. В лунном свете его кожа отливала бледной голубизной. Темные волосы собраны в хвост. Кейлен попытался разглядеть лицо, однако было слишком темно. Обнаженное по пояс тело будто состояло из сплошных мышц – такое не у каждого кузнеца увидишь. Длинные темные штаны напоминали плащ Тэрина: старые, поношенные, но как будто неподвластные времени, огню и клинкам.
К своему удивлению, Кейлен не задумываясь ухватился за протянутую руку, оказавшуюся теплой на ощупь. Юноша не знал, почему ожидал иного: видимо, потому, что со стороны мужчина казался высеченным из глыбы льда. Однако сам вид этого гиганта отчего-то успокаивал.
Вдруг незнакомец отпихнул Кейлена с такой силой, что тот отлетел далеко в сторону. Упав спиной на лесную подстилку, он снова ощутил прилив боли.
Кейлен поднял голову. От руки мужчины в обе стороны тянулись мерцающие красные нити, сплетаясь друг с другом, будто ползущий по стене дома плющ. Свечение, очень яркое, почти ослепляющее, мгновенно залило всё вокруг. Сплетясь, нити образовывали очертания чего-то твердого. Наконец живой свет принял форму массивного топора с двумя лезвиями и слегка поугас.
Гигант
