Даже если гнать верхом всю дорогу, я отстану на несколько часов. Они будут в Аллевуре через час или даже раньше.
Мне ни за что их не догнать. Единственное, что остается…
Поезд Гобанно.
Он идет через Аллевур – это вторая остановка в оккупированной зоне в направлении с юга. Сенешаль заставил нас выучить карты местности и железнодорожное расписание. Поезд отправляется с пограничной станции в полночь и прибывает в Аллевур в час ночи.
Я направляю Дикинсона на запад, к поезду. По пути достаю карманные часы, и пульс учащается. У меня десять минут, чтобы добраться.
Пришпориваю коня, подбадриваю его криками, пока он несется галопом. Похоже, ему нравится, что робкая наездница осмелела и можно ускориться, – копыта едва касаются земли. Уроки верховой езды в Авалоне не прошли даром.
Ветер развевает волосы. Я склоняюсь к шее Дикинсона и уговариваю его скакать быстрее. Грунтовая дорога проходит через кукурузные поля, и вот я уже мчусь по заброшенной деревне. Деревянные ставни хлопают на ветру, но кое-где вдалеке различим теплый свет керосиновых ламп. Там над улицей нависают балконы, окна закрыты на ночь ставнями. А над всем этим возвышается часовая башня. Я смотрю на нее, и у меня перехватывает дыхание.
Раздаются двенадцать ударов. Полночь.
Издалека доносится пыхтение, гудки со стороны рельсов. Я вижу клубы пара, и сердце мое замирает.
Я соскучилась по всему этому.
Задыхаюсь и пытаюсь отдышаться. Грудь давит, но я подгоняю Дикинсона, и мы мчимся к станции. Это выкрашенное в белый цвет каменное строение. С платформы что-то кричат, но я не спускаю глаз с поезда. Он едет через открытое поле. Я крепче вцепляюсь в поводья, и мы мчимся, чтобы догнать поезд Гобанно.
Он огромен. Впереди черно-красный паровоз. В воздух поднимаются клубы пара, вокруг змеится туман. Я никогда не видел ничего подобного: одни вагоны сверкают серебром и золотом, другие такие темные, что, кажется, поглощают весь свет. Сколько их всего? Тридцать? Сорок? Не сосчитать.
Дикинсон скачет все быстрее. Сердце рвется из груди, когда я вижу на пути валун. Но конь уже перелетает через него, и на секунду кажется, что мы парим – а потом падаем. Когда мы приземляемся, я прикусываю язык и ощущаю вкус крови во рту.
Мы у цели, на расстоянии примерно пяти вагонов от хвоста поезда. Он набирает скорость, так что нельзя терять ни секунды.
Все это кажется безумием, невыполнимой задачей, о чем прежняя Ния даже не мечтала.
Сердце бьется уже где-то в горле, когда я тянусь к бортикам, пытаюсь ухватиться за приставную лестницу, касаюсь пальцами…
Вагон уносится вперед. Остались еще четыре, прежде чем я упущу поезд.
Мне удается зацепиться за следующий вагон, но ноги путаются в стременах. Я пытаюсь высвободить их и едва не падаю с коня. Я почти упустила шанс, а Дикинсон напуган. Он сворачивает в сторону, уносясь прочь от поезда.
– Нет, нет, нет, давай, Дикинсон! – кричу я, снова направляя его к поезду.
Остались два вагона. Но я не тяну руку. Предпоследний вагон уезжает вперед, и тогда я вынимаю правую ногу из стремени. Затем левую. Хватаюсь одной рукой за седло, попутно размышляя, останусь в живых или нет.
Вот и последний вагон. Я взмахиваю рукой и хватаюсь за бортик. Поезд с силой выдергивает меня из седла.
Я перестаю дышать, на несколько секунд зависнув над землей. Наконец мне удается ухватиться свободной рукой за перекладину и поставить ноги на нижнюю ступеньку. Цепляясь и дрожа, оглядываюсь назад. В жилах бурлит адреналин.
Дикинсон уже в десятках ярдов позади, смотрит мне вслед.
А я в поезде Гобанно, мчащемся вглубь Фейри-Франции.
Вопреки запрету Рафаэля.
Глава 16
Ветер завывает в ушах, развевает волосы. Я изо всех сил цепляюсь за лесенку, а подо мной стучат колеса поезда.
Долго так не провисеть. Если фейри заметят меня, тут же распознают шпиона. Я смотрю вниз, на стремительно убегающую из-под ног землю. Нужно сделать усилие и подняться.
На пронизывающем ветру трудно уговорить себя разжать руку. Мышцы напряжены. Наконец я расслабляю левый кулак, и почти сразу под грохот поезда меня заносит ветром вправо.
Хватаюсь за следующую ступеньку и быстро карабкаюсь вверх, действуя и правой рукой. Взбираюсь на ступеньку за ступенькой, на меня накатывает страх. Сверху обдает струя горячего пара, дыхание перехватывает.
В книжном магазине я часто залезала на стремянку, чтобы достать до верхних полок. Но там не было такого ветра, лестница не раскачивалась из стороны в сторону, а сверху не обрушивались клубы горячего пара. И мне не нужно было бояться неизбежной смерти в случае падения.
В груди скребется страх.
Еще одна перекладина. И еще. Наконец я добираюсь до крыши вагона и цепляюсь за металлические поручни, чтобы не упасть. Подо мной по рельсам грохочет поезд, быстро набирая скорость. Я отчаянно ищу способ проникнуть в вагон. Выхода нет: крыша закрыта наглухо. Но тут я замечаю люк.
К сожалению, он на крыше следующего вагона.
Я крепче вцепляюсь в поручни. Поезд мчится через какую-то темную деревушку.
С колотящимся сердцем, распластавшись, я ползу по гладкой крыше. Потом встаю на четвереньки и продвигаюсь вперед, хватаясь за любые доступные опоры: металлические скобы, которые попадаются под руку, помогают не свалиться.
Я не успеваю как следует ухватиться за очередную скобу, когда поезд делает почти незаметный поворот. Центр тяжести смещается, меня отшвыривает в сторону. Изо всех сил цепляясь за опору, начинаю соскальзывать с крыши влево, и тут кончики пальцев натыкаются на что-то твердое. На торчащую перекладину. Кряхтя, я снова подтягиваюсь к середине крыши. Поезд с грохотом несется вперед.
Сцепив зубы, я проползаю еще несколько футов до конца вагона.
Внутри все сжимается при виде проносящейся под поездом зияющей пропасти между вагонами. Шпалы мелькают с невероятной скоростью. Есть только один способ преодолеть эту пропасть – перепрыгнуть. А если я упаду, поезд превратит меня в лепешку. Пульс учащается.
Вокруг клубится пар. Я задыхаюсь, едкий привкус заполняет рот. Пар пропитывает одежду, смешиваясь с потом.
Когда он немного рассеивается, я заставляю себя пригнуться и пячусь назад. И, прежде чем успеваю усомниться в мудрости такого решения, прыгаю с разбега.
Время словно замедляется, пока я лечу по воздуху, обдаваемая порывами ветра. Я уже уверена, что совершила ужасную ошибку, но тут с грохотом приземляюсь на крышу соседнего вагона. От удара клацают челюсти. Поезд свистит, и этот пронзительный звук пробирает до костей.
Цепляюсь за поручень, двигаюсь вперед, к люку, добираюсь до него и дергаю за
