— Неужели вы поступили бы такимъ образомъ! — воскликнулъ съ живѣйшимъ изумленіемъ Томъ. — Между тѣмъ, вѣдь это былъ вашъ первый процессъ? Вы, понимаете безъ сомнѣнія, что дядя ни подъ какимъ видомъ не допустилъ бы его до судебнаго разбирательства и что вамъ, по всѣмъ вѣроятіямъ, никогда въ жизни не встрѣтился бы второй подобный же случай. Вамъ пришлось бы тогда сойти въ могилу бѣднякомъ, безъ опредѣленныхъ средствъ къ существованію, такъ какъ вы теперь стали сразу общепризнаннымъ и популярнымъ адвокатомъ. Неужели, несмотря на все это, вы поступили бы такъ, какъ говорите?
— Разумѣется, такъ бы и поступилъ!
Поглядѣвъ на него съ минутку, Томъ покачалъ головой и сказалъ:
— Я вамъ вѣрю! Честное слово, вѣрю. Не знаю, почему именно, но вы кажетесь мнѣ способнымъ на это. Вильсонъ Мякинная Голова, я считаю васъ величайшимъ дурнемъ въ свѣтѣ!
— Благодарю васъ за это.
— Не стоитъ благодарности!
— Итакъ, онъ требовалъ, чтобы вы вызвали на дуэль итальянца, а вы отъ этого отказались? Мнѣ стыдно за васъ, Томъ! Неужели могла до такой степени выродиться благородная кровь вашихъ предковъ?
— Стыдъ не дымъ, глаза не ѣстъ! Я считаю всѣ ваши разсужденія чистѣйшимъ вздоромъ, особенно съ тѣхъ поръ, какъ старикъ разорвалъ свое завѣщаніе.
— Томъ, скажите мнѣ совершенно откровенно, не разсердили ли вы старика еще чѣмъ-нибудь, кромѣ предъявленія иска въ судѣ и отказа отъ поединка?
Вильсонъ пристально всматривался въ лицо молодого человѣка, но оно оставалось также спокойно, какъ и голосъ, который отвѣтилъ:
— Нѣтъ, никакихъ другихъ грѣховъ за мной онъ не замѣтилъ, такъ какъ, въ противномъ случаѣ, принялся бы еще вчера попрекать меня ими. Онъ былъ тогда въ самомъ подходящемъ для этого расположеніи духа. Дядя возилъ вчера по всему городу этихъ итальянскихъ обезьянъ и показывалъ имъ всѣ наши достопримѣчательности, а вернувшись домой не могъ разыскать старинныхъ дѣдовскихъ серебряныхъ своихъ часовъ, которые врутъ безсовѣстнѣйшимъ образомъ, но, несмотря на это, пользуются полнѣйшимъ и величайшимъ его уваженіемъ. Онъ не могъ хорошенько вспомнить, куда именно ихъ засунулъ дня три или четыре тому назадъ, когда въ послѣдній разъ ими любовался. Когда я пришелъ домой, онъ ужасно о нихъ безпокоился. Я позволилъ себѣ намекнуть, что его часы, вѣроятно, не затерялись, а просто-на-просто украдены. Дядюшка тогда изволилъ совсѣмъ разсердиться и обозвалъ меня дуракомъ. Такая нежность убѣдила меня, что онъ тоже подозрѣваетъ въ данномъ случаѣ кражу, но не хочетъ только сознаться въ этомъ себѣ самому, такъ какъ очень дорожитъ часами и вмѣстѣ съ тѣмъ думаетъ, что потерянную вещь можно отыскать скорѣе, чѣмъ украденную.
Вильсонъ многозначительно свистнулъ и затѣмъ добавилъ:
— Описокъ какъ я вижу удлинняется!
— Какой такой списокъ?
— Списокъ кражъ.
— Кражъ?
— Ну да, кражъ! Часы вашего дядюшки, разумѣется, не потеряны, а украдены. Городъ подвергся вторичному воровскому набѣгу, обставленному точь-въ-точь такимъ же таинственнымъ образомъ, какъ и въ прошлый разъ. Вы, разумѣется, помните тогдашнюю продѣлку воровъ?
— Быть не можетъ!
— Это, сударь мой, такъ же вѣрно, какъ то, что вы изволите жить на свѣтѣ. Неужели у васъ у самихъ ничего не пропало?
— Нѣтъ… Впрочемъ, я не могъ разыскать серебрянаго рейсфедера, который тетушка Мэри Праттъ подарила мнѣ въ день рожденія.
— Онъ непремѣнно окажется украденнымъ. Вы не замедлите въ этомъ убѣдиться.
— Извините! Обстоятельства сложились тутъ нѣсколько иначе. Заподозрѣвъ, что часы украдены и поднявъ этимъ такую бурю въ домѣ, я ушелъ къ себѣ въ комнату и принялся ее осматривать. Рейсфедеръ, который я считалъ пропавшимъ, оказался только положеннымъ не на свое мѣсто и я его нашелъ цѣлымъ и невредимымъ.
— Увѣрены ли вы въ томъ, что у васъ не пропало чего-нибудь иного?
— Во всякомъ случаѣ никакой крупной пропажи я не замѣтиль. Правда, что мнѣ не удалось разыскать простенькаго золотого колечка, цѣнностью, въ два или три доллара, но и оно, безъ сомнѣнія, найдется, когда я поищу его хорошенько.
— А я думаю, что нѣтъ. Говорятъ вамъ, что на городъ былъ произведенъ воровской набѣгъ… Войдите!
Вошелъ судья Робинзонъ въ сопровожденіи Бэкстона и городского констэбля, Джима Блэка. Они усѣлись и послѣ вступительнаго безцѣльнаго разговора о погодѣ, Вильсонъ замѣтилъ:
— Кстати, мы можемъ прибавить къ списку кражъ еще одну, а пожалуй и двѣ. У судьи Дрисколла пропали старинные серебряные часы, а у присутствующаго здѣсь его племянника кольцо.
— Дѣло не ладное и принимаетъ все худшій видъ по мѣрѣ того, какъ мы собираемъ о немъ справки! — объявилъ судья Робинзонъ. — Генксы, Добсоны, Питигрю, Ортоны, Гренджеры, Гельсы, Фоллеры, Голькомбы, однимъ словомъ всѣ кто живетъ по сосѣдству съ достопочтеннѣйшей Патси Куперъ, несомнѣнно были обокрадены. У нихъ пропали разныя мелкія драгоцѣнныя вещицы: браслеты, кольца, серебряныя ложки и т. п. предметы, которые можно безъ хлопотъ спрятать въ кармане и незамѣтно унести съ собою. Не подлежитъ сомнѣнію, что воръ воспользовался оффиціальнымъ пріемомъ у Патси Куперъ. Всѣ сосѣди были у нея въ гостяхъ, а негры ихъ толпились вокругъ ея забора, чтобы полюбоваться на торжество. Тѣмъ временемъ воръ преспокойно шарилъ въ опустѣвшихъ домахъ. Тетушка Патси чувствуетъ теперь себя совершенно несчастной. Ей жаль, что она такъ подвела своихъ сосѣдей, но въ особенности груститъ она объ убыткахъ, понесенныхъ ея иностранцами. Она такъ скорбитъ объ этихъ утратахъ, что ей положительно некогда сокрушаться о пропавшихъ у нея самой мелочахъ.
— Это, должно быть, проказы прежняго вора. Думаю, что на этотъ счетъ не существуетъ никакихъ сомнѣній? — освѣдомился Вильсонъ.
Констэбль Блэкъ не раздѣляетъ этого мнѣнія.
— Нѣтъ-съ, вы изволите теперь ошибаться! — объявилъ Блэкъ. — Прошлый разъ кража была произведена мужчиною. Намъ хоть и не удалось изловить вора, но всетаки, по оставленнымъ имъ слѣдамъ, мы могли безошибочно признать въ немъ мужчину. На этотъ же разъ кражи произведены женщиною.
Вильсонъ немедленно же подумалъ о таинственной дѣвушкѣ. Мысль о ней неотвязно его теперь преслѣдовала. Оказалось, однако, что на этотъ разъ онъ опять ошибся. Блэкъ объяснилъ:
— Это сгорбившаяся уже старуха, вся въ траурѣ, съ чернымъ вуалемъ и съ плетеной крытой корзиною въ рукѣ. Я видѣлъ, какъ она вчера сѣла на паромъ. Думаю, что она живетъ въ Иллинойсѣ, но это для меня безразлично. Гдѣ бы она не жила, я до нея непремѣнно доберусь! Она, можетъ быть, въ этомъ вполнѣ увѣрена.
— Отчего же подозрѣніе падаетъ именно на нее?
